Райли была слегка поражена. Линзы обращались с ней так, будто она заглянула в гости к старым друзьям. Она не привыкла к такой гостеприимности в семьях погибших, но отказаться было непросто.
– Да, я бы с удовольствием выпила чашечку, благодарю вас, – сказала она.
Оливия ушла на кухню. Райли увидела пару детских роялей, стоящих один рядом с другим в дальнем конце комнаты. Конрад заметил интерес Райли.
– Оливия – учитель музыки, – объяснил он, как ни в чём не бывало. – Она иногда даёт авторские концерты и на самом деле хорошо играет. К сожалению, я не наделён талантом к музыке. В детстве я неплохо играл на саксофоне, но дальше это не пошло. Да и артистизма мне недостаёт, не то, что Оливии. Так что я стал бухгалтером. Цифры скучны, и, боюсь, то же можно сказать и обо мне.
Он издал самокритичный смешок.
Райли с каждой минутой удивлялась всё больше.
«Светская беседа? – гадала она. – С человеком, который приехал расспросить о смерти дочери?»
Райли даже засомневалась, что попала по адресу. Может быть, это просто невероятное и досадное недоразумение?
Тем не менее, она заставила себя улыбнуться.
Оливия вернулась с серебряным подносом, на котором стоял чайник и три чашечки из китайского фарфора. Она села, поставив поднос так, чтобы все могли до него дотянуться. Райли налила себе немного чая и сделала глоток. Чай был вкуснейшим, но она бы предпочла нечто более бодрящее.
– Но расскажите, – горячо начала Оливия, – почему ФБР заинтересовалось тем, что случилось с бедной Кори?
– Да, мы очень удивились, – поддержал её муж. – Полиция была глуха ко всему, а мы думали, что ФБР берётся за дело только тогда, когда их просит об этом местная полиция.
Оба родителя казались возбуждёнными и жизнерадостными.
Вся ситуация начала казаться Райли нереальной. Она вспомнила, что по телефону пара показалась ей отчаявшейся. Куда же делись теперь эти эмоции?
– Да, обычно это так и есть, – неуверенно начала Райли, – Но ситуация такова, что…
Её голос оборвался.
Ясные, сообразительные глаза – голубые Оливии и зелёные Конрада – застали её врасплох.
Райли неожиданно кое-что поняла.
Какой бы странной ни казалась ей эмоциональная реакция Линзов…
«Они совершенно искренни. Совершенно честны».
Она просто не могла им солгать.
– Мистер и миссис Линз…
– Конрад, если можно, – сказал муж.
– И Оливия, – добавила жена.
Райли на мгновение замолчала, собираясь с мыслями и ища лучший вариант, как сказать им правду. Она достала значок и показала им.
– Думаю, мне нужно вам кое-что объяснить, – сказала она. – Во-первых, я прошу вас поверить, что я действительно агент ФБР и работаю в ОПА в Квантико. Но дело в том, что по поводу смерти вашей дочери ФБР не было открыто официальное дело. По крайней мере, пока. А я – я приехала неофициально. На самом деле…
Райли тяжело сглотнула. Почему-то ей казалось, что она должна быть совершенно с ними честна.
– На самом деле, мне не следует вообще расследовать смерть вашей дочери.
Оливия и Конрад удивлённо наклонили головы. Но никто из них не казался обеспокоенным или огорчённым.
– Не уверена, что я вас поняла, – сказала Оливия.
– Как и я, – признался её муж.
Райли тщательно обдумывала свои дальнейшие слова.
– Что ж, наверное, можно сказать, что я приехала исключительно по личным причинам. Я узнала от своей дочери, что девочка – не ваша дочь – повесилась в прошлые выходные. Она также была студенткой Колледжа Бярс. Я попыталась разузнать об этом и выяснила, что целых пять студентов Бярса, включая вашу дочь, совершили предполагаемый суицид за этот школьный год.
Оливия и Конрад изумлённо переглянулись.
– Не похоже на совпадение, – заметила Оливия.
– И я так думаю, – согласилась Райли. – Но я ничего не могу доказать, по крайней мере, пока.
– Как мы можем вам помочь? – спросил Конрад.
Райли начала немного расслабляться. Её порадовало то, что Линзы на её стороне.
– Что ж, пока у меня нет доступа к официальным протоколам касательно смертей, я не в курсе подробностей. Не могли бы вы для начала рассказать мне о смерти своей дочери?
Облако печали заслонило лица пары – пока это был первый из замеченных Райли следов скорби.
– Это был какой-то кошмар, – начала Оливия. – Нам позвонили из школы. Звонил декан, Уиллис Отри. Он сказал, что Кори повесилась в раздевалке спортзала.
Райли заинтересовалась.
Ещё одно повешение – как и в случае с Лоис Пеннингтон и Констанцией Йо!
Оливия продолжала:
– Декан Отри, казалось, думал, что её высмеивали или что-то в этом роде, и она больше не могла это терпеть. Но это просто не…
Она проглотила рыдание и не смогла закончить предложение. Её муж передал ей платок.
Он сказал:
– Кори говорила нам, что не может влиться в школьную среду. Она отличалась от одногруппников, а дети могут быть жестокими. Но так было всю её жизнь. И её никогда это особенно не заботило. Она была самой собой. Иногда она грустила – кто не грустит? Однако она никогда не страдала от депрессии. Она всегда была довольна.
Оливии удалось немного прийти в себя.
– Декан также сказал, что она приняла большую дозу какого-то обезболивающего, – сказала она.
