Райли поблагодарила их и вышла из дома. Сев в машину, она почувствовала уверенность, что так называемые суициды на самом деле не что иное, как убийства. Но она знала и то, что ей нужно больше информации, чтобы убедить в этом Мередита и Волдера. И она знала, кто может ей в этом помочь. Она сделала быстрый звонок и договорилась о встрече.
Час спустя Райли приехала в Манассас и остановилась на парковке возле Северной Лаборатории отдела криминалистики в Вирджинии. Она направилась прямиком к кабинету своей подруги Даники Селвз, окружного патологоанатома, с которой разговаривала во вторник. Пышная, короткостриженая женщина встала из-за стола, чтобы поприветствовать её.
– Привет, Райли. Как дела? Когда ты звонила, мне показалось, это очень важно.
Обе женщины сели.
– Даника, несколько дней назад я звонила по поводу смерти Лоис Пеннингтон, – начала Райли.
Даника кивнула.
– Ты спрашивала, на самом ли деле это суицид. Я сказала тебе, что уверена в этом.
– А теперь я уверена, что это не так, – сказала Райли.
Даника удивилась:
– Райли, я сама проводила вскрытие. Сомневаюсь, что я могла ошибиться.
Райли замолчала.
– Даника, я расследую дело серии так называемых самоубийств студентов Колледжа Бярс и…
Даника мягко перебила её:
– Расследуешь? Ты опять нарушаешь правила?
Райли улыбнулась. Даника слишком хорошо её знала.
– Давай просто скажем, что я работаю неофициально – пока. Поэтому-то я и пришла поговорить с тобой. Мне нужны веские факты, чтобы убедить Мередита и Волдера.
Даника выглядела заинтригованной.
– Расскажи мне всё, что у тебя есть, – предложила она.
– Пять студентов Колледжа Бярс совершили самоубийства за этот учебный год. Лоис Пеннингтон была одной из них. Как и Дианна Уэббер.
В глазах Даники зажёгся интерес.
– Дочь конгрессвумен Мэриленда? – спросила она. – Я читала, что она совершила самоубийство. Я и не знала, что она тоже училась в Бярсе.
– Я нанесла визит конгрессвумен…
Даника рассмеялась.
– Я уверена, она была рада встрече.
– Не совсем. Но мне удалось опросить её. И она в недвусмысленных выражениях сообщила мне, что её дочь намеренно приняла слишком большую дозу оксикодона и умерла во сне в собственной постели. Она сказала мне, что последнее время Дианна пребывала в депрессии по поводу того, что повредила бедро на скачках и больше не могла участвовать в соревнованиях.
Райли достала из сумки письмо, которое ей дали Линзы.
Она сказала:
– Но буквально только что я разговаривала с родителями другой жертвы суицида, её звали Кори Линз. За пару недель до её смерти она отправила родителям следующее письмо.
Райли передала письмо Данике. Её брови удивленно поднялись во время чтения.
– Это явно выглядит подозрительно, – сказала Даника. – И это слишком высокий процент самоубийств. Может быть, я действительно пришла к неверному заключению по поводу смерти Лоис Пеннингтон.
Райли размышляла, о чём ещё её спросить.
Затем она проговорила:
– Одна из оставшихся жертв погибла неподалёку от столицы. Её звали Констанция Йо – ещё одно повешение, ещё одна студента Бярс. Но пока это всё, что мне известно. Ты что-то о ней знаешь?
Даника снова стала что-то печатать на компьютере.
– Над этим делом вроде бы работала не я…
Когда она нашла запись, глаза Даники расширились:
– Боже, – воскликнула она. – Констанция Йо тоже приняла высокую дозу алпразолама.
Даника покачала головой.
– Это очень странно, – сказала она. – Что ты знаешь о том, что произошло с дочкой Уэбберов?
– Почти ничего, кроме того, что её мать мне налгала.
Даника подумала мгновение и сказала:
– Я знаю главного патологоанатома Балтимора, Колина Меткалфа. Давай позвоним ему.
Через мгновение Даника и Райли уже разговаривали с доктором Меткалфом по громкой связи.
– Что вы можете рассказать о смерти Дианны Уэббер? – спросила она
Повисло молчание.
– А что вы хотите знать? – уклончиво спросил Меткалф.
Райли и Даника настороженно переглянулись.
– Что ж, в рассказе её семьи есть некоторые противоречия, – сказала Даника.
Снова повисла пауза. Затем Меткалф стал говорить, медленно и тщательно подбирая слова.
– Я сам проводил вскрытие. Всё было достаточно банально: её тело было найдено повешенным в семейной конюшне. Но…
– Но что? – поторопила его Райли.
– Мне позвонил их семейный адвокат. Он сказал мне скрыть тот факт, что она повесилась, ничего не говорить об этом журналистам.
Райли наклонилась к телефону.
– Это прозвучало, как угроза? – спросила она.
– Не уверен. Но это довольно могущественная семья, и сказать, что это нисколько не испугало меня, значило бы солгать. Так или иначе, до сих пор у меня не было причин поступить по-другому. Я вообще ничего не говорил об этом журналистам. Но с тех самых пор это немного меня беспокоило. Но это есть в официальном протоколе, если кому-то он потребуется.
Райли задумалась на мгновение.
Затем она спросила:
– Во время вскрытия были обнаружены какие-либо серьёзные травмы – например, раздробленные кости?
– Одну минуту, – сказал Меткалф.
Райли слышала, как защёлкала клавиатура, когда Меткалф искал информацию.
