— Запрос принят, эксперимент «универсальный антивирус» по созданию ретро-вирусного антидота. В 2010 проект заморожен и передан на хранение в криолабораторию университета. В последующем, научный руководитель проекта, Астафьев Дмитрий Анатольевич, перенёс наработки в Новосибирский Медикобиологический. Проект развивался под прежней аббревиатурой на базе исследования А. В. Александровой «Метаболические ферменты, вырабатываемые многоклеточными организмами в агрессивной биологической среде». В дальнейшем исследование привело к созданию штамма микроорганизмов «Анна-285», вырабатывающего антитела почти на все известные бактериальные раздражители. Прежний штамм «Н-386» вместе с «Анна-285» были помещены в один сосуд, где они размножились и переняли родительскую информацию. Появившийся штамм «Н-835» стал активно использоваться при лечении тяжёлых онкологических заболеваний, поскольку новообразованные клетки теряли иммунитет от фермента, вырабатываемого «Н-835» и современной модификацией «Н-908-Дельта». Вышеуказанные штаммы используются при производстве портативных лабораторных биореакторов типа «Парацельс», для ускоренной разработки антител к специфичным инфекционным образованиям.
Анастасия была на седьмом небе от счастья. Она блаженно опустилась на спинку кресла.
— А ведь когда-то всё начиналось с заражённой культуры клеток печени! Эх, Дмитрий Анатольевич, вы так меня и не забыли, — рассмеялась девушка.
— А что между вами такого было? — хитро прищурилась Марина.
— Он ухаживал за мной ещё со второго семестра первого курса. Потом я попала в его лабораторию и не вылезала оттуда сутками, экспериментируя с заражёнными культурами. В результате, мы додумались свести вместе клетки печени и лабораторные образцы, которые дали неожиданное потомство. Они стали вырабатывать фермент, расщепляющий на электростатическом уровне оболочку бактериофага. В дальнейшем мы натренировали культуру ещё на шестнадцать возбудителей.
— Ах, вот оно как! Значит, вы вместе время проводили?! — сердито подмигнула соседка.
— Да что ты, мы даже не обнимались! Дмитрий Анатольевич был настолько робок, что прикоснуться ко мне лишний раз боялся! — обе рассмеялись.
— Подождите ещё минут пятнадцать, мне нужно одним глазком наработки ребят посмотреть, хорошо? — с кошачьим взглядом попросила Настя. — Я уже давно не занималась экспериментами и мне интересно почитать местную документацию.
— Да что поделать с тобой, кошка ты рыжая! Подождём, конечно. Потом тебя другое исследование ждёт, — проворчала Марина.
— И какое-же?
— Эксперимент проникновения в сознание спящего пациента с последующим его пробуждением. Детище Никанора Ивановича. «Подопытной крысой» стал Виктор, успешно вытащив парня из сновидения. Правда, без врачей и здесь не обошлось.
— Хорошо, Маришенька. Подожди чуток, и я с удовольствием посмотрю записи этого эксперимента!
Мы вышли за пределы зала и прогулялись вдоль коридора. Остановились возле лестницы. Марина была задумчивая.
— Может, подождём с трансляцией эксперимента? У меня такое чувство, что её пугает эта идея.
— Согласна, но в любом случае ей это необходимо знать. Я надеюсь, это даст толчёк её сновидениям. Я чувствую, что это так.
— Ну что ж, тогда нам пора вернуться!
— Пошли.
Настя сидела у терминала в в расслабленной позе и рассматривала фотографию с электронного микроскопа. При нашем появлении она свернула картину и покровительственно улыбнулась.
— Ну что? Как долго ждали?
— Не так уж и долго, — улыбнулась Марина — мы успели обсудить перспективы эксперимента.
— И что решили?
— Решили взять побольше аппаратуры и устроить всем электрическую взбучку, — рассмеялась Марина.
Настя надула щёки и обиженно покачала головой:
— Не хорошо так к пациентам относиться, Марина! Ой не хорошо!
— Да ладно тебе. Я же пошутила!
— Шутки — шутками, а где твой чудесный эксперимент?
— Виктор, зайди через в свой терминал, пожалуйста.
Меня посадили справа, обе подружки сидели рядом. Я вызвал терминал и затребовал данные:
«… Эксперимент НИ-4, фаза активации. Выдача визуального ряда и лабораторных данных. Трансляция на терминал…»
«… Запрос принят, произвожу выдачу информации…»
Машина выдала видеоряд и подстроенное звуковое сопровождение. Слева были показания приборов, справа картинка, считанная сканером.
— А что за картина импульсов слева? — показала рукой Анастасия.
— Это ЭЭГ карта пациента, здесь отображаются частоты мозга. Внизу — пульс, — пояснил я.
На экране уже проходила первая волна сканирования. Прошёл эпизод со считыванием нижней зоны.
— А что происходит на картинке?
— Это образная информация, которую считывают сканеры с долей его мозга, — пояснила Марина.
— Они считывали его внутренний мир? — удивилась Настя.
— Да. Никанор Иванович исходил из предположения, что внутренний мир спящего по осознанности идентичен бодрствующему. Предположение подтвердилось.
Через полчаса пошла фаза активного сканирования и Анастасия увидела юношу, сидящего лицом к морю.
— А что он делает здесь?
— Это его внутренняя проекция. Так он воспринимал свой мир на тот момент, — меланхолично ответил я.
