В ночь перед Рождеством земля и небо становятся ближе. Ангелы, посланные на землю, возвращаются на небо и говорят с Господом, рассказывают ему о сердцах, в которых проснулась любовь, о том, готовы ли люди принять посланника, о тех, в ком родилась вера. В этот день мне было так хорошо, спокойно и светло на душе, что я непременно должен был поделиться своим теплом с тем, кому тяжело сейчас, кому одиноко. В этом и есть вся суть этого чудесного праздника.
Я отправился к своей необычной знакомой, окрыленный желанием поделиться с ней своим теплом. К тому же у меня для нее был приготовлен сюрприз.
— Кто там?
— Ваш друг, Андрей, который знает, сколько у подушки брюшек и ушек.
— Андрюша, заходи! — обрадовалась она.
«Неужели вспомнила? Интересно, она помнит меня с первого знакомства или со второго?»
Мы прошли в комнату и как обычно присели на диван. По радио звучала мелодичная рождественская композиция. В комнате было тепло и уютно. Она смотрела на меня, задумчиво улыбаясь, будто ожидала чего-то.
— Раиса Михайловна, я от всей души поздравляю вас с Рождеством Христовым и желаю вам счастья!
И я извлек из пакета кольцо еще горячей, свежей, обжаренной до румяной хрустящей корочки, вкуснейшей домашней колбасы, «пальцем пиханой». Ее аппетитнейший парной аромат тут же перебил угнетающий запах лекарств. Над ее кроватью я прикрепил декоративный цветок с написанным на его лепестках моим именем и номером телефона.
— Раиса Михайловна, если станет грустно, вы посмотрите на этот цветок и позвоните мне, и я развею вашу грусть, хорошо?
Она вдруг прослезилась и как-то обреченно сказала:
— Ты просто жалеешь меня, Андрей, поэтому и приходишь!
— А с какой стати я должен вас жалеть? Вы суп мне сварить не даете, в шашки меня обыгрываете, а сейчас еще и колбасу без хлеба скушаете и даже не поделитесь, и вообще, мы с вами друзья — зачем же мне вас жалеть?
— УРЯ…Я…Я…ААА! — всплеснув руками, воскликнула она и принялась нарезать колбаску.
Когда мы поужинали, я спросил у нее:
— А почему вы так неоднозначно улыбались, когда слушали историю о старике с сияющим взглядом?
— Ты ведь догадался, кто это был, правда? — ответила она вопросом на вопрос.
— Это был ангел, сошедший на землю, — сказал я. — Ангелы приходят в наш мир в обличий нищих и стоят с протянутой рукой на людных местах, они не машут белыми крыльями, а в лохмотьях стучатся в сердца, с немой мольбой о милосердии. С единственной целью пробудить любовь в людских душах, чтобы спасти их. А в ночь перед Рождеством они говорят с Ним о тех, кто принял ангела своим сердцем, не прошел мимо, проявив сострадание к страждущему.
— Ты все правильно понял, Андрей, поэтому я и улыбалась.
Когда мы, пожелав друг другу хорошего настроения, попрощались, она радостно засмеялась, будто внутри проснулся озорной ребенок, и я подумал тогда: «Ангелы приходят не только в обличии нищих». А она будто видела мои мысли и могла рассказать мне о них, но я не стал расспрашивать, мне и так все было ясно.
Где-то высоко в небе загорелась первая рождественская звездочка, и я загадал желание...
Он явился на закате. Мой неземной наставник, мой грозный покровитель. Небесный всадник. Еще до того, как первое багровое копье зари ударило в окно и лучезарный гость, прекрасный в огненных доспехах, предстал предо мной, я почувствовал металлический привкус во рту. Пронизывающий холод, всегда предшествующий его прибытию, окутал пространство комнаты.
— Скоро ты окажешься на дне. Там ты встретишь того, кто страдает без вины. Помоги ему сердцем.
— Куда мне идти, как я узнаю его?
— Твоя гордость уже воспалилась, скоро ты споткнешься. Падение близко. Оно приведет тебя к нему. Сердце укажет.
Дела резко пошли в гору, и я, самонадеянный, вскарабкавшись на самый пик этой скользкой вершины, был ослеплен тлетворным сиянием тщеславия. Я сорвался и упал. Всё закончилось тем, а точнее сказать, началось с того, что я безбожно пропьянствовал одиннадцать суток. Поздним вечером одиннадцатого дня, опохмелившись «под магазином» стаканом недорогого вина, я в ужасной неуверенности с трудом перешел через проезжую часть и буквально примагнитился к бетонному забору, не в состоянии идти дальше. Меня стошнило. Звук был настолько мерзким и мощным, что вороны целой стаей сорвались с высоких тополей и спешно улетели в осеннюю, ненастную рябь угрюмого неба. Я попытался оторваться от забора. Безуспешно.
«Какой сильный магнит!» — промелькнуло в голове. И я поплёлся вдоль забора, переставляя руки, как альпинист на высокогорном карнизе. Бетонный забор вскоре закончился, начался деревянный. Так я доковылял по заборам до конца улицы. Необходимо было поворачивать направо, а заборов больше не было. И я в твёрдом убеждении, что надо во что бы то ни стало попасть домой, решился на «отстыковку». С трудом оторвавшись от холодных досок, я не удержал равновесие и, догоняя ускорившееся, неуправляемое тело, завалился в чей-то двор. Там у незнакомых людей сходу спросил: «А где Толик?»
