В городе начинают пропадать девушки, приехавшие за лучшей жизнью.Вера связана с ними, но как — она не помнит. Воспоминания рушатся как карточный домик, а те, что остались — никак не связать.Виктор из-за нелепой случайности берется за дело, не догадываясь, что самые темные тайны семьи всплывут на поверхность.Она все знает, но ничего не помнит. Он знает — но не хочет замечать.Как далеко можно зайти, чтобы узнать правду, которая разрушает всё?
Я стала замечать, что время изменило ход. После тридцати жизнь словно ускорилась и многие события как будто начали проходить мимо меня. Если спросите, чем ты занималась вчера вечером после работы — отвечу, что ничем и это будет правдой. Полуправдой, на самом деле, потому что я просто не смогу воскресить произошедшее за вчерашний день. Я в мельчайших деталях помню лица людей, наши разговоры, забавные моменты из своей жизни пять-десять лет назад, но если речь зайдет о настоящем — то все словно сливается в одно серое пятно.
Первый звоночек о моих провалах в памяти прозвенел около года назад, после неприятного инцидента на работе. Один подвыпивший гость пытался самостоятельно унести свой бокал, но координация его подвела, и пенная жидкость была пролита на и без того скользкий пол. Одно мое неловкое движение и, как там говорят? Упал, проснулся, сотрясение? Не помню, но было нечто похожее. Очнулась уже в больнице, с какой-то там степенью черепно-мозговой травмы и огромным списком рекомендаций от врача, о том, как мне нужно дальше жить.
По началу все двигалось нормально, я чувствовала себя, как обычно, в этой вечной гонке существования, добычи денег, посиделок с друзьями и попытках казаться нормальной. Падая на старый диван в маленькой гостиной в единственный выходной, я долго смотрела в потолок и считала маленькие трещинки на потолке. Их количество всегда оставалось неизменным. Порой я играла в игру своего разума, давая себе обещания, что если их количество изменится, то я куплю себе дорогой подарок или отпрошусь в отпуск. Но их всегда было одинаковое число — ровно пятьдесят семь почти незаметных трещин. И так продолжалось до тех пор, пока не настал злосчастный день, который стал «кризисным» для меня.
Я все еще помню тот день, хотя если верить моему врачу, он должен был давно покинуть закоулки памяти, как и все, что происходило со мной в эпизодах, но видимо, мне просто нельзя было это забывать. Я тогда вернулась с работы, упала на неизменное место и пыталась убедить себя в том, что необходимо подняться и элементарно помыть посуду после завтрака, принять душ. Но стоило мне встать с постели, как я словно провалилась в кроличью нору. Знаете, как в компьютерных играх? Где ты отправляешь персонажа на задание, но не видишь, что там происходит? Я так и не поняла, куда я ушла, что там делала, просто в какой-то момент осознала, что сижу в закрытом «Мусорном баке» в парадной одежде и меланхолично натираю бокалы, в то время, как солнце постепенно вываливается из-за линии горизонта.
Собиралась на работу я теперь по спискам, расклеенным по всем углам моей маленькой съемной квартиры. «Чистить зубы левой рукой» — самое практичное, что я могла сделать из всех тех советов, обещающих мне восстановить деятельность памяти. Там было множество информации про правильное питание, йогу, медитации, решение кроссвордов, изучение новых языков и вещей, для которых требовалось огромное количество времени и денег, а в них я была очень сильно ограничена. А красная точка, которая маячила перед глазами в моменты, когда я переживала, с каждым днем постепенно увеличивалась…
— Вера, ну я же вижу, твои симптомы ухудшаются!
Смешной пожилой доктор серьезно смотрел из-под густых бровей. Я навещала его раз в неделю, мой старенький смартфон регулярно напоминал о нем несчетное количество раз, но я все равно иногда умудрялась забывать. Доктор Деревянко, как было указано на входе в кабинет, в очередной раз тяжело вздохнул:
— Возьмите чай.
— Нет, спасибо, я не хочу.
— Я настаиваю.
Мысленно выругавшись, потянулась за фарфоровой парой. Красивая, изысканная вещь с хитро вывернутой ручкой в виде лебедя предательски звякнула. В голове неприятно шепнул голосок, что я опять провалила проверку. Закатив глаза, сделала глоток, привычно разложив вкусы напитка. Мята, мелисса и палочка корицы где-то в недрах пузатого чайника, переливающегося яркими бликами на солнце.
— Расслабь плечи, я же вижу, что ты опять на грани, — Дмитрий Григорьевич отложил лист бумаги. — Снова плохо спала? В следующий раз размазывай крем под глазами тщательней, моя дорогая. Руки опять трясутся, не доверяешь себе, снова начался тремор?
Я зло посмотрела на пожилого доктора, возомнившего себя детективом, откидываясь на спинку стула. Он совершенно прав. Повышенный пульс, давление, дрожь в руках, провалы, путаница, бессонница. Все, как всегда, но я этого не помнила. Где-то на подкорке сознания появлялись образы, но тут же исчезали, стоило попытаться вытащить их на поверхность.
— Ты так и не ушла со старой работы?
— А вы не придумали, как избавить меня от справочки о ранней деменции? — огрызнулась я. — Кому нужен новый сотрудник, который забывает даже свое имя?
— Эта справочка существует только для тебя, если о ней не спросят напрямую, то этого неприятного момента всегда можно избежать, — Лев Григорьевич устало потер виски. — Когда ты уже перестанешь бояться изменений?
— Когда забуду чувство страха…