Я поежился от холода и потер руки. Холодный ветер сквозил через разбитое окно, гуляя пронизывающим сквозняком по квартире. Парни остались в спальне, громко споря о женщинах и отпуская едкие комментарии. Я подошел к окну и аккуратно выглянул. В голове пронесся момент, как я лихо выпрыгнул и ловко приземлился на землю. Сейчас тот поступок казался глупым и бессмысленным, но необходимым. Прикидывая, какая высота здесь, на глаза попалась машина, медленно приближающаяся к дому. Обычная иномарка, темно-синяя. Но взгляд словно сам по себе стремился к ней. Чувство тревоги вернулась на свое законное место. Я пристально наблюдал за не спешащим автомобилем, который медленно, но верно подъезжал к дому. Остановившись под окнами, из нее вышел высокий мужчина и, подняв голову, уставился на меня.
Секунда, две.
Три.
— Парни, бегите!
Мужчина резким движением прицельно бросил маленький предмет в сторону разбитого окна. Я отскочил в сторону и рванул из кухни. Густой дым наполнил помещение, заполняя собой все и проникая в легкие.
Звук ещё одного падающего предмета, визг шин.
— Какого черта? — Алексей прижал к лицу вязаный шарф и выскочил в коридор.
— Уходим, быстро!
Я повторил за Лешей и прикрыл рот краем рубашки, обнажая торс. Анатолий рванул за Лешей в подъезд. Я машинально посмотрел на кухню, которую уже заполонили собой клубы плотного дыма и заметил маленькую красную точку, тускло мигающую сквозь дымовую занавесь.
— Бомба!
Я закричал со всей мочи, выбегая в коридор. Сильная боль пронзила колено, случайно столкнувшееся с тумбочкой, стоявшей в коридоре и преграждающей проход. Раздался звон разбитого глиняного горшка с цветом и дверь напротив распахнулась.
— Вандалы, как вы можете…
— Выбегайте, есть угроза!
Я дернул старушку за руку и подтолкнул ее в сторону выхода. Леша и Анатолий орали с улицы о необходимости покинуть помещение, а я в замешательстве замер на лестничной площадке. В последний раз бросив взгляд в покинутую квартиру, я с трудом поспешил за соседкой Саши. Адреналин так и бурлил в венах, пока я бежал по крутой лестнице, зажимая лицо.
У меня пересохло во рту, когда я услышал детский крик откуда-то сверху. Пронзительный визг и плач смешался в одно, и я замер, не дойдя пару шагов до выхода из здания. Мысли лихорадочно крутились, а Алексей что-то кричал, маша руками и смотря на меня, пока Анатолий успокаивал истерившую соседку.
— Наверху кто-то есть! — Крикнул я Алексею.
— Я слышу, спасатели уже в пути и кто сказал, что там бомба!
— Нужно помочь, поднимай на уши всех, я за ребенком.
Я глубоко вздохнул, наполняя легкие воздухом. Детские крики доносились приглушенно, постепенно переходя в бессвязные стоны. Сердце бешено билось, а перед глазами всплыла картинка, так давно забытая и спрятанная в глубинах сознания.
Маленький клуб, дым стоит стеной, крики и громкая музыка смешались в одну какофонию звуков, бьющей набатом по вискам. Мерзкий смех, звуки ударов и плач. Маленький мальчик сжимает в руках бархатную подушку и пытается найти выход среди тумана. Дым жжет глаза, заставляя слезы непроизвольно катится по щекам. Он идет, перебежками прячется за опрокинутые стулья и спотыкается о чье-то тело. Падая вниз, руки скользят по теплой жидкости, а в нос ударяет запах крови.
— Витя, Витя!
Голос отца зовет, но мальчик не понимает, откуда идет звук, слепо пытаясь найти путь к папе. Шаг, еще шаг. Маленькие ножки отказываются слушаться, сил не остается и он падает. Падает и все, что он видит перед собой это искривленное криком лицо девушки, сквозь грудную клетку которой прорывается металлический шест и застывает в паре сантиметров от лица мальчика.
— Витенька! Сынок! — Руки отца приподнимают обессиленного мальчика и прижимают к груди. — Не бойся, все закончилось…
Ребенок плачет, вытирая окровавленные руки о некогда безупречный пиджак отца. Он бежит к выходу, сжимая ребенка так, что тот не может дышать. На улице толпятся люди, кричащие и зовущие на помощь, но мальчик лишь слышит шепот отца, лихорадочно повторяющего одно и тоже:
— Это все они, это все они…
Я мотаю головой, рассеивая картинку детского кошмара. Крик усиливается, и я окончательно откидываю страхи, сковывающие мое тело. Ноги сами несут меня вверх, прыгая через ступеньки. Я кричу сквозь ткань, зовя ребенка, осматривая затуманенную лестничную клетку. Легкие начинают гореть огнем, а глаза слезятся. Сердце сжимается, а крики становятся все ближе.
Маленький мальчик сжался комочком в углу третьего этажа, сжимая в руках потрепанную куртку. Я моментально хватаю его на руки и стремительно бегу вниз. Сжимая плачущего ребенка, рвусь сквозь дымовую завесу и понимаю, что тело снова отказывается слушаться. Как когда-то давно, когда в клубе отца девушки подняли бунт, как он сказал.
Приближаясь к выходу, я услышал вой сирен и облегченно вздохнул, когда сильные руки перехватили ребенка. Уперевшись в плечо Леши, я отнял руку от лица, как прогремел взрыв.