Породистая лошадь, так говорил папа, когда немного выпивал и начинал бахвалиться перед коллегами на бизнес-встречах. Когда другие мужчины с любовью поддерживали своих жен, мой отец нежно поправлял ожерелье на груди матери, натягивая его и выставляя на показ. Я же, всегда одетый с иголочки, должен был сидеть с прямой спиной и вежливо кивать на улыбки этих матрон, которые окружали меня, стоило мне сделать неверный шаг. Усмешки женщин и грозный взгляд отца, фиксирующего каждое мое неловкое движение.
— Принимай их улыбки, они только этого и ждут, — настойчивый шепот отца обжигал ухо. — Женщине все время чего-то ждут, не ценят того, что у них есть здесь и сейчас.
— Не слушай отца, я вот за все благодарна, — снисходительная улыбка матери.
Звук пощечины и легкий вскрик.
— Не перечить! За это ты тоже благодарна?..
Я потряс головой, отгоняя воспоминания. Я тогда наивно думал, что любовь она такая. Пока не научился читать. Уйдя в воображаемый мир высоких отношений и нежности, я осознал, что-то, что видел в детстве — это не любовь. Это жестокость и зависимость. Если бы я тогда это понимал, может, все бы сложилось иначе. Но с годами, картинка переворачивалась. Менялась, обрастала новыми подробностями, искажалась.
Телефон снова настойчиво зазвонил, а лишь отложил его подальше, поправляя наручные часы. Время встречи с Ярославой Валерьевной неумолимо приближалось.
Место, куда так настойчиво зазывала меня новая знакомая, выглядела, примерно, как клиника, в которой она работала. Огромные, панорамные окна ресторана отражали вечернее небо, словно гигантское зеркало. Здание, выстроенное из серого гранита, переливалось в свете фонарей и вывесок. Перед входом, выложенным из полированного мрамора, располагалась небольшая, но изысканно оформленная терраса, закрытая из-за моросящего дождя. Столики, покрытые светлыми скатертями, отполированные столовые приборы, экзотические цветы… Над входом, украшенным изящной бронзовой резьбой, висела массивная люстра, от которой исходило теплое, золотистое свечение. Всё вокруг создавало впечатление роскоши и безупречного вкуса, что мне стало неловко за свой внешний вид и недостаточно блестящие туфли.
Поправив волосы, я решительно двинулся внутрь, но дорогу мне преградил высокий, холеный официант:
— У вас бронь или вас кто-то ожидает?
— Ожидает, Ярослава Валерьевна.
Парень окинул меня хмурым взглядом, заставляя почувствовать себя еще более неловко. Никогда не любил такие пафосные места. Но все мои спутницы, любезно оказывали мне внимание, любили такие заведения. Им не важен был вкус еды, размер блюд, а лишь красивая атмосфера и количество ноликов в ценах на тривиальную пищу. Идя по огромному зала, я заметил Ярославу Валерьевну и на секунду застыл.
За столом, в мягком свете ресторана, сидела женщина. Стройная фигура, обтянутая облегающим, темно-бордовым костюмом. Пиджак, словно сшитый из самой тонкой ткани, облегал плечи, а юбка, едва касающаяся колен, открывала полет фантазии. Под тканью костюма проглядывали волнующие изгибы груди, а линии бедер просто ошеломляли. Длинные волосы, уложенные с утонченной простотой, обрамляли лицо. Лицо было изумительным: нежные черты, тонкие брови, глубокие глаза, которые, казалось, излучали какую-то внутреннюю энергию. На ней были легкие золотистые серьги, и на мгновение, я заметил, как свет отражается в тонкой цепочке, едва заметно обвивающей шею. Она была элегантна, будто сама изысканность воплотилась в ней.
Она пила красное вино, и в ее позе, в изящном жесте, было что-то особенное. Рука, едва касающаяся края бокала, была безупречной, с длинными, тонкими пальцами. Я чувствовал, как усиливается пульс, а в горле пересыхает. Всё в ней говорило о некой недосягаемой, но всё же притягательной загадке. Этот образ, эта женщина, идеально вписывалась в роскошную атмосферу ресторана, как будто созданная для этого момента, для этого взгляда. Мысленно выругавшись на себя за вчерашнюю щетину, а направился к ней, непроизвольно сжимая и разжимая пальцы рук.
— Виктор, рада вас видеть! — Она протянула руку.
— Надеюсь, я не опоздал? — Я легко ответил на рукопожатие.
— Нет, я просто люблю приходить раньше, изучать меню и ставить в неловкое положение спутников. Прошу, присаживайтесь!
— В таком случае, мне понадобится помощь в выборе блюда, так как я готов поспорить, что выбор будет мучительным и долгим для меня, — Я отложил в сторону плотную бумагу с тисненым покрытием.
— Не лукавьте, вы просто не знаете, что означают все эти наборы букв, — она мягко улыбнулась.