Тонкая папка с моими наработками зашелестела в его руке. Я с вызовом кивнул, чувствуя, как злость плещется внутри меня, но вид бледного Эдуарда Семеновича не давал мне выпустить ее на свободу. Напряжение в комнате зашкаливало, давая мне понять, что любое слово может быть использовано против меня и начальства. И так наше положение держалось на авторитете Эдуарда Сергеевича. Приезжие специалисты молча уткнулись в документы, тихо сопя над бумагами. Я наблюдал за ними, мысленно повторяя то, что часом ранее выписывал на бумаге:
«Убили двух девушек, интервал в пару дней. Обе приезжие, сироты, работали в одном баре, но не долго. Посещали элитную гинекологическую клинику, есть подозрение в наличии богатых любовников. Улики из квартиры Александры добыть не удалось, двое неизвестных устранили их взрывом из самодельной бомбы. Пропавшая Анна…»
— Максима нашли в квартире любовницы? — Протянул Илья, посмеиваясь. — Может, у него совесть там проснулась, после того, что он натворил с другими девушками?
— Мы не думаем, что Макс был причастен…
— Помолчи, Вить, — Борис едко зашипел на меня. — Вы и так не устроили ему разбирательства после пальбы в «Мусорном баке», а предпочли все спустить с рук. Все же и так понятно!
— Что вам понятно? — Я нервно сжимал кулаки.
— Что у парня не все дома были, сами посмотрите! Он же на своем участке всех под себя подмял, властью упивался… Ни одного преступления, примерный район, даже шлюх лицензии и справки можно найти, если постараться, — Илья неловко пошевелился, заставляя стул противно заскрипеть.
— Вот и пошел девчонок мочить, самых беззащитных использовать, а потом выбрасывать за ненадобностью, — Борис сжал край стола. — Устранял комплекс неполноценности…
— Борис, ты же на него не злишься больше за ту стычку, когда он у тебя дело и бабу увел? — Ехидно произнес Эдуард.
— Ну, Эдуард Семенович, это когда было, — оскалился парень. — Мы уже не дети, чтобы такие мелочи припоминать…
— Так, ну нам все понятно, мы готовы работать, — Илья с треском поднялся со стула. — Если хотите тут еще поругаться между собой, решая у кого яйца больше, то прошу, но пока мы тут сидим, сообщники Максима на свободе и, возможно, сейчас мучают новую жертву. Виктор, есть что добавить к отчету, который ты тут на коленке настрочил?
— Да, если у вас…
— Все понятно, спасибо, — Илья жестом заставил меня замолчать. — Эдуард Семенович, можете отдыхать, если что-то будет нужно, обязательно обратимся к Вам за помощью. Борис, идем. Уверен, их Анатолий сейчас даст нам информации в три раза больше, чем мы тут смогли прочитать из «официальных» источников.
Стоило двери за нами захлопнуться, как я вскочил на ноги, и начал судорожно глотать воздух от негодования. Эдуард Семенович лишь приподнял бровь и достал пачку сигарет, бросив ее в моем направлении:
— Выдохни, они такие всегда.
— Какое право есть у них с нами так общаться? — Я повысил голос. — Нет, вы видели? Они уже Макса в убийцы и насильники запихали, а нас тут с грязью…
— Успокойся, к тебе это никак не относится. Ты друг Макса, у них с ним были терки, остальное тебя не касается. Ты отправляешься на заслуженный отдых, чтобы до конца расследования я тебя в поле зрения не видел, понял меня?
— Вы так просто позволите им свалить все на Макса?
— Нет, конечно, не психуй так, — Эдуард Семенович устало откинулся на спинку стула. — Моя цель сейчас — дать им в руки все инструменты для раскрытия дела, дождаться Алексея из реанимации и уберечь тебя от судьбы Макса, все. Приказ приказом — отпускные в бухгалтерии, дверь — прямо по коридору, свободен.
— Но…
— Я сказал — свободен!
Я сдержал себя и, схватив сумку с документами, выскочил из кабинета. Внутри все клокотало и ревело. Эдуард Семенович пытался меня оградить от происходящего, но его забота переходила всякие границы. Даже если учитывать взрыв, смерть Макса, состояние Леши — это не повод давать всяким выскочкам право глумиться над нами. А эти двое из ларца словно были присланы сюда ради забавы и личных целей по установлению их собственной справедливости. Или повышение планки их эго, кто знает. Когда я попытался сегодня рассказать начальнику о пропаже Веры, он лишь устало покачал головой и сказал, что это не то, чем они будут сейчас заниматься, учитывая обстановку в городе. С самого утра все газеты уже трубили о Максе, не в самом лучшем ключе, обвиняя того в злоупотреблении полномочий и полицейской неприкосновенности. Кто-то уверял в блогах о том, что это мы убиваем молодых девушек, упиваясь своей властью. Я устало оглянулся на кабинет Толи и, тряхнув головой, направился на улицу. Если мне дана вольная, то надо ее использовать. Но несправедливость и начатое дело не выходили из моей головы. И Вера.