Дойдя до ступенек, я аккуратно затаскиваю девушку наверх, оставляя ее на промерзшей земле. Она выглядит так, словно готова потерять сознание в любой момент. Выругавшись, я забираю телефон из ее ослабевших рук и звоню.
— Диспетчер, слушаю.
— Клуб на Студенческой, сорок три. Девушка, молодая, потеря крови и обморочное состояние.
— Причина? Возраст?
— Пытки, ее пытали и тыкали ножом, что вам непонятно? Отправьте сюда кого-нибудь как можно скорей!
Я завершаю звонок и звоню в полицию. Кричу тоже самое, с яростью нажимаю кнопку сброса. Набираю МЧС, пожарных… И, оглянувшись на Анну, направляюсь обратно, на поиски Евгения.
— Вера, ты соскучилась?
Евгений выходит из тени и придирчиво осматривает меня:
— В моей одежде ты выглядела гораздо красивее, а эти обноски…
Я закрываю собой Анну, смотря на него сверху вниз. Он миролюбиво показывает открытые ладони и делает причудливый реверанс. Медленно толкает дверь в подвалы и любезно указывает рукой:
— Я так вижу, у тебя есть вопросы, а еще, возможно, незавершенные дела, Слава еще так причудливо ползает по полу. Он всегда любил девушек с характером, но ты была для него слишком крепким орешком. Не заставить ревновать, не разозлить… А тут пришла, выбила пару зубов, возможно, сломала скулу. Вот теперь парень так завелся, что точно тебя от себя не отпустит.
— С таким лицом ему девушки точно даже под давлением давать не будут…
— А я смотрю, ты полюбила вкус крови. Нравится? Как хрустят кости, как чья-то жизнь находится в твоих руках? Мое предложение еще в силе, возвращайся к нам. Уверен, из тебя получился бы отличный палач…
— Я позвала на помощь. Вам всем скоро придет конец!
Не успев удивиться пафосным словам, сорвавшихся с языка, я понимаю, что точка невозврата достигнута. Гудение в ушах сменилось пронзительным писком, перекрывая все звуки снаружи. Картинка покачнулась и начала исчезать. Я рванула вниз, выставив трубу перед собой, осознавая, что если он сейчас увернется — второй попытки не будет. Потом уже ничего не будет.
Полая изнутри труба вошла в живот с хлюпающим звуком. Как будто в незастывшее желе резко вставили ложку и прокрутили ее. Я с ужасом уставилась на свои руки, которые постепенно покрывались кровью. Евгений закричал, страшно, надрывно, заглушая писк внутри головы. Анна приподняла голову и застыла на месте, неверяще смотря на нас.
Труба частично вошла в живот и теперь торчала из тела этого мужчины. Не веря, что я смогла, что я это сделала, я оглянулась назад, ловя яркие краски периферийным зрением.
Звуки приближающихся сирен доносились издалека, а я ощутила такое удовлетворение, что все тело словно пришло в себя после долгой болезни. Руки отпустили уже привычный металл, а глаза застелила пелена.
Быстро проверила листочек бумаги, покоящийся в недрах огромных карманах. Мятая бумага приятно щекотала кожу.
Вот и все.
Теперь можно спокойно падать в небытие.
Закрывая глаза, я подумала:
«А как же там? Без воспоминаний?»…
— Ее болезнь зашла слишком далеко.
Врач с серьезным лицом рассматривал снимки, сравнивая. Молодой человек с перемотанной головой с тоской наблюдал за лежащей на кровати бледной фигурой девушки. Лицо почти сливалось с цветом белья, отличаясь лишь сероватым оттенком. Виктор устало потер переносицу и посмотрел на хмурого Алексея в кресле:
— Ей ничего не будут предъявлять?
— Нет, про нее не было сказано ни слова, — он поморщился, — Анна не выдвинула объявлений, а от Евгения, этого ублюдка, уже ничего не добьемся.
— А Слава?
— После показаний Анны его уже никто слушать не будет. Хотя твоего отца они даже не решились допросить…
Виктор аккуратно присел на краешек кровати.
— И что с ней теперь будет?
— Теоретически, если бы она попала к нам чуточку раньше, мы могли бы замедлить процесс, но… Уже поздно что-либо предпринимать. Точка возврата…
— Что с ней будет? — Виктор сжал кулаки.
— Редкие просветления возможны, если поддерживать определенное качество жизни, но в основном она будет балансировать на уровне младенца, путаясь в событиях, времени. Если вы планируете взять ее к себе, если ее состояние позволит, конечно, — врач понизил голос. — Скорей всего, вам придется по несколько раз в день объяснять ей то, кто она, что она здесь делаете и кто вы… Вы же не близкий родственник?
— Нет, но…
— Тогда рекомендую вам пристроить куда-нибудь, где профессионалы смогут о ней позаботиться. Это не вернет ей воспоминания, но точно позволит прожить долгую и надлежащую жизнь.
— Надлежащую?..
— Виктор, — Леша прочистил горло. — Доктор, можно оставить нас на пару слов.
Пожилой врач серьезно кивнул и покинул пропавшую лекарствами комнату. Виктор хмуро поправил прядь волос на лице Веры и повернулся к напарнику. Леша медленно, но верно, приходил в себя. Доктора утверждали, что в ближайшее время он снова встанет на ноги и сможет даже вернуться к работе через два-три месяца, если будет следовать рекомендациям. На Виктора же они косо смотрели и твердили, что ему точно лучше запретить покидать больницу до полного восстановления после двух серьезных сотрясений.