Как ни мечтала я поступить в Академию Магии, а пришлось довольствоваться лишь Институтом. А всё мятежные маги южной провинции. Но мне-то, простой девушке, не владеющей магией, что за дело до их разборок? Свои бы проблемы решить, которые с каждым днем растут подобно снежному кому. Да еще так не вовремя вспыхнувшие чувства к тому, кто считает тебя недоразумением…
На вокзале Дижона было не протолкнуться. Даже удивительно, что в этой толчее и суматохе я все-таки разыскала Ульку. Подруга стояла возле своего вагона и пыталась удержаться на месте в водовороте людей. Когда, наконец, мне удалось протиснуться, Улька завизжала и повисла у меня на шее.
У меня словно ком застыл в горле, даже при желании не смогла бы выдавить из себя ни слова. Да и судя по всхлипываниям у меня над ухом, подруга была в таком же состоянии.
— Рони, мы опоздаем, — голос отца был неумолим. Мой поезд находился на другой платформе, и добраться до него будет серьезным испытанием, а времени мало. Еще раз, стиснув подругу в объятиях и расцеловав её в мокрые от слез щеки, я все-таки позволила отцу увести себя в сторону железнодорожного перехода.
Мы с Улькой дружили с самого детства. Нашей дружбе не помешал даже тот факт, что Улиана Боровски была дочерью самого именитого мага Дижона, а я, напротив, была из семьи обычных людей, которые никогда не роднились с магами. Мы дружили вопреки всему. И даже после окончания школы мы собирались поступить в одну Академию. Улька — на курс магического целительства, а я — на курс целительства без магии. Да, мы бы учились на разных факультетах, но в одной Академии. Но в наши планы, да и не только наши, вмешалась политика.
Нашему одаренному на всю голову Императору пришла не менее одаренная мысль — устроить перепись всех магов Империи, а также ввести лицензии на использование магии. А чтобы получить лицензию нужно не только пройти аттестацию, но еще заплатить пошлину. Разумеется, такие новшества вызвали недовольство магической части населения Империи. Особенно бурно протестовали маги Аргона — южной провинции. Дело дошло до вооруженных стычек с блюстителями порядка и в Аргоне объявили чрезвычайное положение. Но на этом все не закончилось. Очень скоро маги захватили власть в Аргоне, и теперь никто, включая Императора, не знал что делать.
И нам с Улькой было бы глубоко чихать на проблемы южной провинции, если бы не один факт. Академия, в которой мы с подругой решили продолжить наше обучение, находилась именно в Аргоне.
Вот и пришлось нам с подругой расстаться. Она уезжала в Польен, где находился известный на всю Империю Институт Магии Целительства, а мне пришлось довольствоваться более скромным Институтом Целительства в городе Торон.
Когда отец подвел меня к ярко розовому вагону, я ничуть не удивилась. Папа был приверженцем старых традиций и, по его мнению, девушка без сопровождения должна ехать только в "женском" вагоне. Он почему-то был уверен, что в общем вагоне со мной обязательно случится что-то нехорошее и гадкое. Я доверяла отцу и не спорила с ним, хотя Улька называла взгляды моего родителя устаревшими и лишенными здравого смысла.
В купе я уселась на свое место и, помахав отцу в окно, предалась тоске и печали. Впрочем, не только у меня мысли были далеки от радужных. Все разговоры попутчиков сводились к событиям в мятежной провинции. Мой отец, отправляя меня в Торон, который находился на самой границе с южной провинцией, был уверен, что вся эта неразбериха скоро закончится. Он утверждал, что южные маги пошумят, вытребуют себе какие-нибудь послабления и привилегии и на этом все закончится. А потом, он приложит все силы и переведет меня в Академию в Аргоне. От меня требовалось лишь быть прилежной студенткой.
Институт в Тороне был переполнен. Все желающие учиться в Аргоне были вынуждены поступать в другие ВУЗы, надеясь, как и я, потом перевестись в Академию. Даже в общежитии теперь студенты расселялись по принципу "в тесноте, но не в обиде". В комнатах, которые были изначально рассчитаны на двоих, теперь обитало по три студента. Третьему предлагалось спать на раскладном кресле, потому что еще одна кровать в комнату просто не умещалась. И, конечно же, этим третьим счастливчиком в комнате, куда меня поселили, стала я.
Одна из моих соседок по комнате раскладывала вещи в шкафу и на мое появление отреагировала вежливой улыбкой и кивком. Я тоже принялась распаковываться, украдкой наблюдая за ней. Очень уж экзотическую внешность имела соседка. Смуглая кожа, раскосые глаза. Черные волосы заплетены в толстую косу, при этом в волосы были вплетены какие-то ниточки и веревочки разных цветов. Запястья девушки были разрисованы непонятными мне витиеватыми узорами, которые поднимались выше и скрывались под рукавами домашнего платья. Видимо, мой интерес был заметен, потому что соседка посмотрела на меня карими глазами и хмыкнула:
— Что, диковинку увидела?
Несмотря на недружелюбную интонацию, голос у соседки оказался неожиданно мелодичным.
— Ну, вообще-то, да. Ты откуда приехала?
— Из Лесных земель.
Вот удивила. Я слышала, конечно, что где-то на окраине Империи в лесах живут полудикие племена, но не думала, что они выглядят так. А соседка, будто прочитав мои мысли, ехидно заметила:
— Что, думала, мы там в набедренных повязках ходим и земляными червями питаемся?
И тут же, сменив интонацию, представилась:
— Саами.
