В конце апреля привокзальная площадь небольшого районного центра в сотне километрах к югу от столицы выбралась, наконец, из-под снежного одеяла и наслаждалась настоящим солнечным теплом. Это было уже не то зимнее светило, которое не греет, а ласковое, доброе весеннее солнышко. Воробьи шумно и с наслаждением купались в лужах на асфальте, принимая первые после суровой зимы водные процедуры. Горожане не замечали грязи и унылых газонов, покрытых ещё не весёлой травкой, а мусором, вытаявшим из-под сугробов. Весь город, кажется, разомлел, раскис, обласканный ясным днём.
Бочком к привокзальной площади приник старенький обшарпанный автопавильон. В такую прекрасную погоду пассажирам не хотелось ждать своего рейса в его сумрачном, холодном зале, большинство из них устроились на залитой солнцем улице, на давно некрашеных скамейках, прикрыв их, кто газеткой, а кто пакетом.
У одной из посадочных площадок старенький рейсовый автобус равнодушно заглатывал в своё пыльное брюхо толкающихся пассажиров. Бабульки с набитыми под завязку вещмешками, немного поработав локтями (такая здесь традиция – без давки в автобус не входить, даже если ездоков будет всего двое), уже просочились в салон, заняв лучшие места поближе к водителю, там, где меньше всего трясёт. Время до отправления ещё оставалось, и молодёжь галдела у открытых автобусных дверей.
Чуть поодаль стояли двое: мужчина лет тридцати с небольшим, и женщина немногим моложе своего спутника. В их настроении ощущался какой-то диссонанс с всеобщим упоением весной. Она просила его о чём-то, убеждала, укоряла, почти плача. А он, равнодушно потягивая сигарету, смотрел в никуда поверх её головы, не слыша просьб и не обращая на жену никакого внимания. Это были Игорь и Настя. Игорь неожиданно встретил сегодня своего приятеля, с которым не виделся много лет. Тот, потерял работу, и медленно, но верно катился по наклонной к беспробудному пьянству. Теперь Игорь тоже был не прочь выпить, а такая встреча – чем не повод, вот только жена всё зудит и зудит, настроение совсем испортила, посадить бы её скорей в автобус, да остаться у друга, а до дома можно и с вечерним рейсом добраться.
Настя переживала не зря: деньги, которые они взяли с собой на покупку страшно дорогой запчасти для их машины, могли с лёгкостью пропасть в кассе винного магазина. Но перед перспективой дружеской попойки Игорь устоять не мог. Настя исчерпала все доводы, и, видя полное безразличие мужа к её увещеваниям, опустила глаза в землю, в который раз подумав: Господи, что я сделала не так? Почему прекрасный человек, сильный мужчина, превратился в безвольного горького пьяницу, готового променять на бутылку целый свет?
Она устала бороться, но прислушаться к советам своей подруги Милы не могла, пока теплилась ещё надежда, что всё изменится. Мила – весёлая, добродушная толстушка, была за своим мужем, как за каменной стеной, и отказывалась понимать, как можно жить с мужчиной, который поднимает на жену руку, и бросает на неё все хлопоты по хозяйству, как только на горизонте появляется собутыльник.
Времени до отправления автобуса оставалось немного, и Настя в который раз смотрела на часы, в надежде, что за эти несколько минут Игорь всё-таки примет решение ехать домой. А тот курил сигарету за сигаретой, бросая окурки в лужу.
Мальчуган, которому на вид не дашь и пяти лет, задумчиво глядел на белое облако, напоминающее лошадиную голову. Грязная одежонка – почти лохмотья – слабо сохраняла тепло его щуплого тельца, но он привык не замечать холода. Тонкая шейка, бледное личико и грязные руки красноречиво говорили о его бедственном положении. А мальчонке всё было нипочём, он, задрав голову, жевал мягкую булку, которую ему дала жалостливая тётенька, выудив её из необъятной хозяйственной сумки.
Интересно, думал мальчик, разглядывая облако, доберётся эта «лошадиная голова» до солнца, или нет. А если доберётся, то проглотит или проплывёт мимо? Его раздумья прервал окрик.
–Данька! Ты чего там ворон считаешь, что ли? Иди скорей, тебя Паук спрашивал! – звонким голосом надрывался такой же оборванный пацан, выглядывая из-за угла дома.
–Иду уже, Тим. А чего ему надо-то? – спросил Данька.
–Так он мне и сказал, – ответил Тим, теперь уже сам высматривая в небе от, на что глядел его друг. Не найдя ничего интересного, Тим пнул ногой осколок кирпича, и скрылся за углом.
