Я думала, у нас неписанное правило – не снимать друг друга и не говорить о будущем. Это как оставить явные доказательства, которые могут обличить нас, намек на что-то, что может дать надежду нам обоим. Ненужные воспоминания, когда сердце будет молить о пощаде и просить о забвении.
Не снимай меня.
Почему?
Не надо.
Но я хочу.
Зачем?
Он молчит. Смотрит, как по моему лицу стекают соленые капли, как под намокшим, прилипшим к телу сарафаном проступает белый купальник. Потом сбрасывает обувь и подходит ко мне, приседает в воду, обнимает за талию одной рукой, в другой высоко держит фотоаппарат, направленный объективом на нас, и тихо говорит, глядя на меня:
Чтобы никогда не забыть.
Клац! Клац! Затвор щелкает, а он целует меня без остановки, и голова кружится, как на карусели.
Кто-то на английском предлагает сфотографировать нас. Пара средних лет улыбается, глядя на нас, мокрых и наверняка пылающих, как печка зимой. Сергей соглашается и минут пять мы дурачимся и позируем перед камерами.
Потом благодарим любезную пару из Англии, которая, как оказалось, здесь не только на отдыхе. Том – фотограф, получил задание от своего журнала и решил прихватить жену с собой на Крит.
You are very beautiful couple, - говорит, улыбаясь Том. – Honey moon?
Но его жена вдруг толкает его в бок. Она заметила, что на моем пальце кольцо есть, а вот у Сергея его нет. При этом она напряженно крутит пальцами золотой ободок на левой руке, глазами указывая мужу на его собственное обручальное кольцо.
Чертовы побрякушки! Нужно было снять его еще после Старбакса.
Фотограф смущается, мы еще раз благодарим его за помощь и прощаемся.
Сергей поворачивается ко мне, всматриваясь в лицо. Наверное, он думал обнаружить там смущение, обиду, негодование. Но я улыбаюсь. Для меня стало привычным делом скрывать свои чувства под маской счастья и благополучия. Не хочу портить момент, не хочу говорить о муже, хочу любить это море, это место и этого мужчину.
Мы долго рассматриваем почти полностью прозрачных маленьких рыбок, плавающих на мелководье. Я и заметила-то их только по тени, отбрасываемой на дно. Слева от острова череда небольших каменных рифов. Хочу пойти туда, но Сергей не пускает – говорит, что там могут быть морские ежи, а наступить на них – значит забыть об остатке отдыха и проваляться в постели несколько дней.
Небо какое голубое! Ну смотри же! – я лежу в воде, которая не покрывает полностью моего тела. Сергей где-то рядом, играет с завязками моего купальника.
Да видел я это небо. Мне на тебя хочется смотреть.
Когда ты там его успел рассмотреть? Глянь только, как оно синеет ближе к горизонту. А какой контраст с морем! Видимо, сейчас особо удачное освещение, солнце почти в зените.
Ты так искренне радуешься всему этому, -тихо смеется он, потягивая за тонкий шнурок. Я хлопаю его по шаловливой руке.
А как можно иначе? Если не замечать этой красоты, то чему еще радоваться в жизни? Это же самое прекрасное, самое волнующее, что может предложить тебе мир.
Иногда мне кажется, что ты чиста и невинна, как дитя.
Я уже давно не дитя.
Я знаю. Но эта твоя способность – радоваться от души, будто ты только вчера родилась и не видела ничего плохого, будто тебя не потрепало, не било ни разу - она восхищает меня и иногда вызывает зависть, - он качает головой.
Если бы я не умела переключаться, замечать не только негативное вокруг себя, но и прекрасное, я бы уже давно сошла с ума и превратилась в старую шизофреничку, алкоголичку или неизвестно кого вообще.
Не такую уж и старую, - тихо смеется он, уткнувшись лицом в мою шею и пощипывая ее губами.
И на том спасибо, - отвечаю я и набрасываюсь на него сверху, пытаясь подмять под себя.
Мы дурачимся и резвимся, хотя вокруг нас постоянно снуют люди, а вещи беспечно брошены на берегу.
Потом нежимся на прогретом солнцем песке, поедая местные бананы и сэндвичи, запивая апельсиновым фрешем.
Сергей удивляет меня, достав упакованный в пластиковый контейнер десерт. Это густой греческий йогурт, сделанный из козьего или овечьего молока, с добавление фруктов и того самого тимьянового меда. Вкуснотища невероятная. Необычное сочетание чуть солоноватого молочного продукта и сладостей.
Ветер бросает мне волосы в лицо, я постоянно убираю не до конца просохшие пряди, но он снова играет ими, лишая возможности нормально видеть.
Вон там яхта подошла с туристами, их еще и морем сюда везут, чтобы не идти столько по солнцу, - говорит Сергей.
Хорошо им, - потягиваю я, лежа головой на его коленях. Меня разморило, приятная усталость разлилась по телу, густо намазанному кремом от загара.
Сейчас здесь будет еще более шумно и людно.
Ну и что?
Если тебе это не мешает, то можем остаться.
Я все-равно не смогу сейчас сделать ни шагу. А тем более, идти в гору.
Тогда мне придется тебя нести.
Я ловлю тебя на слове. Но только попозже, ладно?
Ладно.
Мне кажется, или песок у кромки воды слегка отдает розовым?
Да. Еще одна особенность этого места.
Удивительно. Не могу насмотреться.
