Ты справедливо можешь обвинить меня во всем, но того, что произошло, не изменишь.
Ты права. От этой мерзости, которую ты привнесла в нашу семейную жизнь, несет дохлятиной. Этого запаха невозможно не заметить, от него не отмыться.
Влад, если ты хочешь скандала…
Я хочу размазать твое красивое лживое лицо, взять и натыкать им в собственное дерьмо! – меня начинает нести, но я не могу остановиться. Я никогда не разговаривал так с ней, никогда не позволял грубого слова или резкости, но сейчас начинаю думать, что было бы хорошо, если бы она знала, что я на такое способен, боялась бы до этого довести и ценила мое отношение к ней.
Не разговаривай со мной так, - ее голос по-прежнему спокоен и тих.
А ты не заслуживаешь иного обращения!
Пусть не заслуживаю. Если ты хочешь вылить на меня весь гнев, давай, облегчи душу, а потом поговорим, как нам быть дальше.
О чем тут вообще можно разговаривать?! – я вскакивая и начинаю нервно расхаживать по маленькой кухне.
Я тоже придерживаюсь этого мнения. Мы больше не можем быть вместе.
Все уже решила? – зло бросаю я. Внутри закипает лава, готовая прорваться, как нарыв, и выплеснуться наружу. – Уходишь к своему еб*рю?
Мы можем расстаться тихо, без скандала, чтобы не травмировать Женю, - продолжает она так, словно не говорит сейчас о разрыве, словно не перечеркивает столько счастливых лет уверенной, холодной рукой.
Об этом нужно было думать раньше, когда тр*халась со своим хахалем. Тогда в твою пустую головенку не приходила мысль о нашей дочке? – я откровенно ору, иногда запинаясь от гнева и разочарования, от того, что она так спокойна, а я так выбит из колеи.
Влад …
Не произноси мое имя! - абсолютно слетаю с катушек. – Больше не произноси мое имя так, словно ты не изваляла его в грязи!
Мы можем развестись тихо и спокойно, никто не узнает о причине.
Я знаю! Я знаю!
Я больше не могу быть с тобой. Не могу, понимаешь? – ее голос начинает скакать и срываться от близких слез, подступивших к горлу. – Да и ты со мной не сможешь после того, что я сделала. Нам не ужиться вместе.
Ты его любишь?
Она замолкает, в широко раскрытых глазах страх, губы подрагивают, но не раскрываются.
Ты его любишь? – реву я.
Люблю! – кричит она в ответ и замирает, когда моя рука резко тянется к ней.
Хватаю ее за горло, надавливаю ощутимо, до хрипа. Она неподвижна, не пытается ослабить мою хватку, а глаза с вызовом, открыто смотрят на меня. Пальцы разжимаются, она хватает воздух ртом, медленно встает, не глядя больше на меня, и уходит.
Я замираю в ужасе и неостывшей ярости. Что я только что хотел сделать? Придушить ее? Заставить расплатиться за жестокие слова? Сделать больно физически, уж если она раздавила меня морально? Становится гадко. Прислушиваюсь к звукам, которые доносятся со стороны дальней комнаты. Скрипнула дверца шкафа, щелкнул доводчик выдвижного ящика. Она собирает вещи.
В груди потяжелело, словно она оказалась полной камней, руки безвольно повисли.
Она уходит. Это серьезно. Это навсегда. Она все решила.
Реальность, злая и жестокая, обрушилась на голову лавиной, унося дыхание, забирая мою жизнь.
Она сейчас переступит порог и уйдет к своему хахалю.
Я больше не проснусь рядом с ней, не обниму, не поцелую, не прижму к своему телу, не представлю знакомым, как свою жену.
Она уйдет, забыв о том, как сильно я ее любил, как люблю до сих пор.
Но сил остановить ее, простить прямо сейчас, когда она даже не думает умолять об этом, и начать все заново, нет. Пустота внутри странно переплетается с зыбкой, как трясина, болью.
Она показывается в проеме кухни с чемоданом в руках.
Я останусь у родителей. Позвоню тебе на днях, и мы уладим, как быть с квартирой и разводом. Я хотела бы продать ее. Нам с Женей тоже придется где-то жить, хотя бы ради нее не подумай о возможности продажи. Была бы я одна, ушла, оставив все.
Она замолчала, всматриваясь в мое лицо еще несколько мучительно долгих и таких коротких мгновений, а потом легко обула босоножки и вышла, тихо прикрыв двери.
Глава 19
Здесь пахло так же, как и в детстве – ванилью, мамиными духами и книгами. Уезжая, родители оставили мне ключи, чтобы я могла поливать цветы и следить за квартирой.
Я закрываю дверь, прижимаясь к ней спиной. Я не рада, что оказалась в стенах родительского дома. Нет. Это еще больше напоминает о причине, вынудившей меня сделать это. Тяжелый чемодан валиться из рук.
Нет сил двинуться с места. Я едва смогла выйти из такси, не говоря уже о гигантском рывке, когда преодолевала ступеньки.
Меня лихорадит. Все прошло не так, как я себе представляла. Мне почему-то казалось, что отметины от моего поступка окажутся не только на моем сердце, но и на моем лице. Но Влад оказался не таким человеком, и от его благородства мне стало еще хуже. Хотелось драть на себе волосы и выть во весь голос, но я сама во всем виновата. К чему теперь эти стенания?
Я почти ползу в комнату и валюсь на диван в полном изнеможении. Нет ни малейшего шанса ,что я смогу уснуть. Да и в груди ноет, голова болит.
