Дороти оттолкнула её и побежала по полю. Шеф Синард и Тиг с его командой отошли и позволили ей подойти.
Когда она дошла до края ямы и посмотрела вниз, на лице Дороти отразилось искреннее неверие.
Сломавшимся голосом она прошептала:
– Это не… этого не может быть…
Райли поняла, что произошло: на данной стадии разложения лицо трупа было невозможно опознать даже её собственной матери.
Но через мгновение Дороти издала оглушающий визг:
– О, Боже! Это платье! Её платье!
Она бросилась назад к Райли и стала колотить по ней кулаками.
– Вы сказали, что она в порядке! Вы сказали, что она вернётся домой! Вы мне солгали!
Райли схватила её за запястья, стараясь образумить, не ожидая услышать поток обвинений.
«Что она имеет в виду?» – гадала она.
Но тут она вспомнила то состояние отрицания, в котором была Дороти, когда они с Джен приходили к ней домой. Ни Райли, ни Джен ничего не сказали, чтобы убедить её в том, что Холли в безопасности, но это не помешало их матери воспринять каждое их слово в качестве подтверждения тому, что её дочь скоро вернётся домой целой и невредимой.
И вот теперь шлюз отрицания был сломан, высвободив целый поток скорби.
Дороти упала на колени, бесконтрольно рыдая и причитая.
Райли, Джен и шеф Синард вместе подняли её на ноги и проводили к машине шефа, а следом за ними пошёл шокированный Харольд.
Всё ещё плача, Дороти упала на землю, а Харольд облокотился на машину.
Его лицо было белым, а взгляд стеклянным.
Райли почувствовала, что его шок глубок настолько, что он ещё даже не в состоянии заплакать.
Пустым, ошарашенным голосом он сказал:
– Мы должны были искать её сами. Мы должны были нанять детектива. Может быть, если бы мы лучше старались, она бы не…
Его голос оборвался.
– Это бы ей не помогло, – произнесла Райли.
Харольд уставился на неё и сказал:
– Откуда вы знаете?
Райли опустила глаза. Как ему объяснить? Она была совершенно уверена, что Холли уже была мертва и лежала здесь ещё тогда, когда её родители даже не начали переживать.
Но Харольда это никак не успокоило бы, так что она предпочла молчать.
Джен задала Харольду собственный вопрос:
– Мистер Струтерс, скажите, какие отношения были у Холли и вашего сына.
Харольд в замешательстве посмотрел на неё.
– Я не понимаю, – пробормотал он.
Джен сказала:
– Когда мы встретили его у вас дома, он продемонстрировал к ней некоторую враждебность.
Харольд был озадачен, но Райли поняла, к чему клонит Джен: она тоже помнила, что им ответил Зак Струтерс на вопрос о том, кто мог желать зла его сестре.
«Вы имеете в виду, кроме меня?»
Но Райли не почувствовала в нём ни малейшей злобы – то было просто соперничество между детьми одной семьи. К тому же он просто ребёнок. Райли не могла представить, чтобы этот тщедушный, нахальный мальчик выносил такой план: убить сестру, возможно, изнасиловать её, а потом притащить сюда и закопать. И что тогда с Кети Филбин? Как бы он мог подобраться к Кети? Как он вообще мог бы с ней познакомиться?
Конечно, это не было нереальным, но было очень, очень маловероятным.
Райли не хотелось злить Джен, снова наступая ей на хвост. Теперь она понимала, что её новая напарница болезненно к этому относится. Но и время она не хотела тратить, тем более, что у неё тоже были вопросы.
Она достала сложенный листок бумаги с нотами, который они нашли в кармане Холли, и показала его Харольду.
– Это о чём-нибудь вам говорит? – спросила она.
Всё ещё озадаченный, Харольд стал пристально его рассматривать.
– «Песня Холли», – прочитал он заголовок.
Он посмотрел на Райли, как будто пытаясь понять, к чему она клонит.
Он недоумённо спросил:
– Так значит… она написала песню?
Дороти Струтерс поднялась на ноги. Кажется, теперь она была спокойней.
– Дайте мне посмотреть, – попросила она.
Райли убрала руку с листком подальше от неё, старясь помешать ей схватить ценную улику, но Дороти всё-таки взяла его.
– Боже мой, – пробормотала она сдавленным голосом. – Музыка. Мне не приходило это в голову, но…
– Но что? – спросила Райли.
– Последний учитель, который учил её игре на фортепиано… Алек Кастл.
Харольд охнул.
– Мистер Кастл? Ты думаешь, что он...?
– Пожалуйста, объясните, что вы имеете в виду, – попросила Райли.
Дороти на мгновение задумалась.
– Несколько месяцев назад, когда Холли решила, что хочет всерьёз заняться пианино, и мы купили ей то прекрасное фортепиано, она также настояла на том, чтобы мы нашли ей серьёзного учителя. Она сказала, что женщина, которая учит её в школе, ничем не помогает. У мистера Кастла же была репутация строгого преподавателя, и она хотела, чтобы он её учил.
Дороти снова замолчала.
– Мы привели её в дом мистера Кастла на один урок. Когда мы вернулась, чтобы забрать её после урока, она плакала.
– Почему? – спросила Райли. – Что случилось?
– Холли нам так и не рассказала, – сказала Дороти. – Но она сказала, что больше никогда туда не вернётся. И сдержала слово. И её интерес к пианино на том тоже пропал.
Харольд внимательно слушал жену.
Он сказал ей:
– Но раз она пыталась написать песню… может быть, у неё изменилось настроение. Может быть, она снова захотела играть.
Дороти кивнула.
Она сказала:
