— Вы знаете, я тоже слышал, что благовония и масла многим помогают. Напишите мне докладную, и как говорится: с Богом. Выздоровления Вам, Илона Павловна.
Сослуживец ушёл вперёд. Но сделав несколько шагов остановился и подождал, когда приблизится к нему пара. Доброжелательно протягивая руку для рукопожатия, он обратился к Дмитрию.
— Дмитрий Петрович, всегда поражался вашему отличному знанию японского языка.
— Дар, подкреплённый усидчивостью. Я полиглот, если так можно сказать. Владею многими языками, — с улыбкой ответил он.
— Всего вам доброго. Удачи и здоровья вам, Илона Павловна, — мужчина раскланялся и поспешил дальше.
— Митя, кто это был? — насторожено спросила Илона.
— Человек, от которого зависит наше пребывание здесь.
— Что же теперь будет?
— Что будет? Сейчас придем, и я сразу напишу докладную о разговоре с японским товарищем. Где подробно изложу суть нашего разговора. Не переживай Илоночка.
— Я думаю, это была последняя встреча с Сашио. Ты в храме хочешь передать ему Чжункуя?
— Нет, что ты. У меня ещё нет сто процентной уверенности, что именно это тот Сашио. Я не имею право так рисковать.
— А фото?
— Илона, на фото я видел совсем молодого человека. Оно очень мало, для того, чтобы я был совершенно уверен в том, что это тот самый Ичиро. Я его знал совсем другим. А совпадений в жизни много. Нет, я не имею права так рисковать.
— А как же завещание Ичиро?
— Посмотрим. Мы должны завтра попасть в храм. Я вот, что придумал. Илоночка, слушай меня внимательно.
Япония. 1937 г. Остров Хонсю, окрестности г. Канадзава.
Период Сёва (1926–1989). Инцидент в Маньчжурии, события Второй Мировой войны. Бомбардировка г. Хиросима и г. Нагасаки. Капитуляция Японии и её последующая оккупация. Вступление Японии в ООН. Налаживание отношений с Россией и Китаем.
Дождь стучал по крыше жилища Киошу — внука Хироши, приёмного сына Масао и Шизуко, нагоняя на домочадцев тревогу и страх перед разбушевавшейся стихией, перед гнетущей неизвестностью. Ветер с моря гнал на берег всклокоченные волны, которые гулко разбивались о скалы, разбрасывая густую белую пену на берег. Тяжело прошла ночь. Кашель никак не хотел отпускать и разрывал провалившуюся от болезни грудь мужчины. Глухие хрипы и боль не давали Киошу набрать в лёгкие сырого воздуха и вздохнуть всей грудью. Труден был день. От боли слезились глаза. С трудом набрав в воспаленные лёгкие сырого морского, пропитанного солью воздуха, Киошу позвал жену Хану.
Она и без его слов поняла, что он хотел. Приложив палец к губам, показывая этим, чтобы он не произносил лишних слов и приберёг силы для более важного дела, чем напоминать ей о том, о чём она слышала от мужа много раз, женщина внесла в комнату небольшую шкатулку. Через несколько минут она подвела к умирающему мужу старшего сына Ичиро и бесшумно удалилась из комнаты.
— Пойдём, Ньёко, — тихо сказала она своей дочери, которая была на три года младше Ичиро, — это не для твоих ушей. Пусть всё будет так, как и было два века назад.
Хана пошла к Харуко — своей невестке, которая недавно родила долгожданного внука Сашио. Младенца так и назвали — к счастью рождённый. Только чувствовало сердце пожилой женщины, что скоро счастье покинет её дом. Чуткое материнское сердце предугадывает беду задолго до её появления. Ичиро скоро заберут в армию. Её мальчика, который умеет только рисовать, читать умные книги — заставляют учиться стрелять в людей. В детстве он драться не умел. Даже всегда строгий Киошу, махнул на сына рукой, когда увидел в нём талант художника и отправил учиться в Нагоя. Ичиро хороший художник. Что теперь с ним будет? Идёт война с Кореей. Говорят, скоро начнётся война с Россией. Хана отгоняла от себя тревожные мысли.
— Любимый, ласковый, заботливый сын, что с тобой будет? Дочь Ньёко не такая. Требовательная, властная, грубоватая. Вся в отца.
Убедившись, что мать занята игрой с любимым внуком и разговором с невесткой, Ньёко осторожно подошла к комнате отца.
— Сын мой, я немощен и стар. Пришло время покинуть мне этот мир. Но прежде, ты должен услышать историю, которая в каждом поколении нашей семьи передаётся от отца старшему сыну. И ты обязан передать её своему старшему сыну Сашио. Так ведётся в нашем роду ещё со времён Эдо.
Ичиро внимательно слушал слабый голос отца.
— Серьёзные беды всегда обходили стороной нашу семью, — было заметно, что Киоши устал от пересказа продолжительной истории. Он закрыл глаза, но тут, же боясь что-то упустить, продолжил, — мой дед решил, что этот крест и необычный камень имеет какую-то таинственную силу. Он хранил его, как талисман и никому не показывал. Только в день передачи он показал его своему сыну — моему отцу, для того, чтобы обоим убедиться в существовании этого камня. Смотри сын — вот этот крест.
