– У меня была масса таких серёжек – красивеньких, позолоченных, в форме цветочков. Мне они дёшево достались от одного парня, и я продавала их иногда, когда мне нужны были деньги. Она взяла целую кучу их из моей коллекции. Думаю, она уже продала их к этому моменту. Они стоили немного, но ей не следовало их продавать. Вы поэтому ищете её? Она что-то ещё украла?
Билл чуть было не сказал ей правду – о том, что Сэнди может быть сейчас в лапах убийцы. Но его накрыло грызущее ощущение пустоты. Какой в этом смысл? Эту женщину не волнует, что жизнь её дочери в опасности.
Он дал ей визитку.
– Если она свяжется с вами, позвоните мне, – попросил он.
– О, будьте уверены, – сказала женщина. Билл услышал в её голосе нотку сарказма.
Когда Билл спускался по лестнице здания, его настроение продолжало ухудшаться. Он привык к уродству, он привык к убийствам. Но ещё он привык считать жертв. И прямо сейчас мир казался до отказа наполненным жертвами – если и не убийц, то бесчисленных мучителей и извращенцев.
Но сейчас не тот момент, когда можно позволить чувствам захлестнуть себя. Райли скоро вернётся. И если чутьё не подводит Билла, они закроют это дело уже этой ночью.
Райли торопливо шла по коридору здания ФБР в Фениксе. Было почти восемь – время, которое ей назначил для встречи Билл. Она вспомнила, что он сказал по телефону, когда она была в самолёте:
«Райли, у меня есть идея».
Она жалела, что он не сказал ей сразу, в чём она заключается. Она пребывала в состоянии неизвестности уже несколько часов. Возможно ли, что это ужасное дело скоро раскроется – может быть, в ближайшие минуты?
Ей хотелось хотя бы надеяться. Но во время полёта она спала урывками, да и вообще толком не отдыхала с тех пор, как её разбудили в три часа ночи в прошлую пятницу в Фредриксбурге. Она слишком устала, чтобы надеяться.
Прибыв в офис, она с удивлением обнаружила, что Билл не один.
Там сидел Гаррет Хольбрук со скрещенными на груди руками, глядя перед собой в пространство. Райли вздрогнула от удивления. Теперь она поняла. Теперь она знала точно, о чём думал Билл.
Голос Хольбрука прозвучал донельзя более холодно и равнодушно:
– Может, уже начнём? Не могли бы вы объяснить, что всё это значит?
Билл посмотрел на Райли. Она кивнула. Пришла пора всё выяснить.
– Давайте я объясню, – сказал Билл. – Мы с агентом Пейдж хотели бы знать, когда вы в последний раз видели свою сестру живой.
– Я рассказывал, когда ещё вы только приехали, – сказал он медленно и сердито. – Много лет назад. Я даже не помню точно, когда именно.
У Райли обострились ощущения. Это была ложь. Она это знает. Она слышала это в его словах. Он помнил. Он помнил точную дату, точное время дня.
Она шагнула к нему.
– Нам нужна правда, агент Хольбрук, – сказала она.
Он продолжал смотреть перед собой, но теперь побледнел, а глаза у него забегали.
– Не могу поверить, – сказал он. – Не могу поверить, что вам потребовалось столько времени. Разве я не казался достаточно виноватым?
Неожиданно из его горла ни с того ни с сего вырвалось рыдание.
– Потому, что я виноват, – сказал он.
Последовали всхлипы, один за другим, из глаз его хлынули слёзы. Его лицо искривилось от боли. Райли с трудом могла поверить, что это тот же человек, что и раньше.
Ему удалось успокоиться настолько, чтобы сбивчиво произнести:
– Это было всего два года назад. Тогда я видел Нэнси в последний раз. Они пришла ко мне домой. Она была в безнадёжном состоянии. Принимала наркотики. Торговала телом. Ей нужная была моя помощь. Она сказала, что ей не к кому больше обратиться. Она искала место остановиться. Сказала, что я могу помочь ей очиститься.
Он подавил сильный всхлип.
– Я сказал ей уходить.
Несколько минут он плакал. Потом сказал:
– Почему? Почему я так поступил? Что бы я потерял? Я никогда не был женат, у меня не было детей. В моём доме есть место, как и в моей жизни. Я был эгоистом. Мне нравилось делать карьеру, нравилась моя беззаботная холостяцкая жизнь. Она была моей сестрой лишь наполовину, гораздо меня младше, мне казалось, что я почти её не знал. Мне была не нужна ответственность. Я не хотел о чём-то беспокоиться.
Его рыдания немного стихли.
Райли сказала:
– Значит, поэтому вы так отстраняетесь от нас? Поэтому держитесь в стороне?
Хольбрук кивнул.
– Чёрт, у меня было ощущение, что я охочусь сам на себя. Я убил её больше, чем кто-либо другой.
У Билла челюсть отвисла от шока. Он уставился на Райли.
Она одними губами сказала ему: «Он говорит правду».
Билл согласно кивнул, а потом погладил Хольбрука по плечу.
– Простите, – сказал он. – Если бы вы только сказали об этом раньше…
Хольбрук стряхнул руку Билла.
– Я иду домой, – надломленным голосом проговорил он. Затем встал на ноги и, спотыкаясь, пошёл к двери.
Потом он повернулся к Райли и Биллу и с тёмной ухмылкой самоненависти произнёс:
– Что ж, думаю, вы можете снять с меня подозрения. Это тоже прогресс.
Он покинул кабинет. Билл и Райли сидели в ошарашенном молчании.
– Чёрт, – наконец пробормотал Билл. – Я был уверен. Я был так уверен.
