Когда родилась Луна полностью

― В таком случае, ― говорю я, наклоняясь, чтобы поднять с земли свою сумку, ― пойдем?

Он засовывает руки в карманы обтягивающих узких коричневых кожаных штанов и идет вперед, его длинные шаги плавные и легкие, несмотря на внушительные размеры. Солнце бьет нам в глаза, как далекий отблеск драконьего пламени, поэтому я надвигаю капюшон пониже, закрывая лицо, что сразу же устраняет дискомфорт.

― Я Пирок.

― Рейв. Хотя, подозреваю, ты это уже знаешь.

― Верно. ― Он протягивает мне левую руку, указательный и средний пальцы вытянуты, остальные согнуты. Я хмурюсь, смотрю ему в глаза, затем снова на его руку, прежде чем повторить движение, и наши пальцы встречаются.

Он улыбается мне настолько беспечно, что это заразительно.

― Вот так.

Я смотрю вниз, пока мы спускаемся по лестнице среди каменных зданий, покрытых большими чернильными цветами, которые понравились бы Эсси.

Орган в моей груди болит, и я потираю его.

― Итак, Рейв, в каком магазине ты надеялась толкнуть этот подсвечник?

― В «Изогнутом пере». Если у вас есть такой.

Он бросает на меня косой взгляд.

― Есть.

Мои глаза расширяются.

― Он так и называется? «Изогнутое перо»?

― Пергамент, закладные и все для рун, ― говорит он, и облегчение разливается во мне, ударяясь о ребра.

Облегчая мои шаги.

Я знала, что они есть в других городах, просто не была уверена, что так далеко на севере. Это мой счастливый дей.

― Тебе нужен клинок?

― Да.

Множество клинков с острыми концами, достаточно заточенными, чтобы проткнуть все важные части тела Рекка.

Медленно.

Болезненно.

― А потом мне нужен сладкий напиток и хороший вид, ― говорю я ему, перекладывая ручки сумки так, чтобы они лежали у меня на плече, подавляя желание поцарапать кожу у ногтей, которые начинают немного саднить.

― Выпивка звучит как лучшая часть плана. Какой вид ты предпочитаешь?

― Лучший, какой только можно найти.

Это большой город. Думаю, если у меня будет достаточно широкий обзор, я в конце концов выясню, где находится городской вольер, не заставляя никого распускать язык. Тогда я буду знать, куда мне нужно идти, когда я обменяю золотой подсвечник на смертоносное количество оружия, а сумку набью теми хрустящими черными фруктами, которые ела Вейя.

Передо мной.

Кусочек за кусочком, хрустящим, сочным.

Во рту выделяется слюна…

Если я улечу отсюда, так и не попробовав этот фрукт, я никогда себе этого не прощу.

ГЛАВА 51

Аврора уже склоняется к западу, пока мы идем между округлыми зданиями цвета обожженной глины. Из земли поднимаются вазы, в которых растут кустарники, деревья и лианы, обвивающие, кажется, весь благоденствующий город, на углах сидят уличные музыканты, наигрывающие мелодии на медных флейтах.

Мы проталкиваемся сквозь толпу фейри, одетых в ткани, которые драпируются и облегают их тела, словно искусно надетая вуаль, и я не могу не задаться вопросом, все ли в Домме носят одинаковую одежду коричневого, черного или ржавого цвета, просто по-разному ― булавка здесь, зажим там, медный пояс, подчеркивающий талию.

Похоже на то.

Пергаментные жаворонки порхают в воздухе над нашими головами, ныряя в протянутые руки улыбающихся, смеющихся жителей. Никто не выглядит голодным, бездомным или с клипом в ухе. По крайней мере, я этого не вижу.

― Похоже, народу нравится жить здесь, ― размышляю я, наблюдая, как двое малышей бегают друг за другом, их заливистый смех звучит как самые красивые ноты. Двое взрослых, я полагаю, их родители, наблюдают за нами из-под изогнутого дерева, облизывая кусочки чего-то кремового, что лежит в свернутых черных конусах. ― Это мило.

Я не могла ошибиться сильнее в отношении этого города.

Пирок искоса смотрит на меня.

― Я слышал, ты жила в Горе, пока тебя не… ― Скормили драконам?

― Да. Именно. ― Он достает из кармана плоский золотой жетон и, подбросив его, ловит. ― Ты была где-то еще?

Он задает мне вопрос с легкой непринужденностью, но это все равно похоже на то, как будто мне бросили горящий уголек.

Я вспоминаю холодное путешествие на север, к стене, после того как мне удалось сбежать… оттуда. Вспоминаю ужасы, с которыми я столкнулась.

Как я сражалась.

Одиночество, которое проникало так глубоко, что пробирало до костей.

― Только здесь, ― говорю я, отгоняя воспоминания. ― Хотя в основном я была без сознания или в пасти Райгана. Я бы не назвала это осмотром достопримечательностей ― если, конечно, не считать огненного шара у него в горле, который все время угрожал испепелить меня.

Прекрасное напоминание о том, что этот город может и излучает счастливое сияние, но его прекрасный король все еще таскает меня за собой, как зубочистку. Прекрасная причина не влюбляться в это место слишком сильно. И здесь жарко ― ненавижу жару. А с Рекка нужно содрать кожу живьем, провялить, а потом использовать как гребаный коврик для пола.