Когда родилась Луна полностью

― О, и я намерена отсутствовать некоторое время. Хочу побаловать себя по дороге, ― говорю я, приподнимая брови.

Он тут же отводит от меня взгляд и вздрагивает.

― Я ничего не хочу об этом знать, черт возьми, спасибо тебе огромное.

Нет, но мне нужно закончить этот разговор. Мой намек на то, что я собираюсь заняться сексом, наверняка отвлечет его настолько, что он…

― Ладно, ― рычит он, вероятно, зная, что я сделаю это и без его благословения, но это причинит больше боли мне, чем ему.

Люблю его за это.

Я улыбаюсь ему.

― Дорогой брат, ты беспокоишься обо мне?

― С тех пор, как Пах впихнул тебя мне в руки ― корчащуюся, окровавленную и кричащую.

С тех пор как он понял, что он ― все, что у меня есть.

Ему не нужно это говорить. Я вижу это по его глазам. Наш единственный настоящий родитель умер, когда я появилась на свет.

Мне тяжело оплакивать ту, кого я никогда не знала, но я очень злюсь, что отняла ее у него. Что Каан был вынужден растить меня, потому что Паху было все равно, выживу я или умру.

Вот урод.

― Хотела бы я, чтобы у него была еще одна шея, чтобы перерезать ее.

― А я бы хотел, чтобы у него их было три, ― рычит Каан, углубляясь в темноту, а вслед за этим я слышу, как он поднимается в седло Райгана. Я хмуро смотрю ему вслед, гадая, что он имел в виду… ― Ох…

Черт.

Каан не может долго хранить секреты, прежде чем они начнут разъедать его изнутри. В конце концов, ему придется рассказать Эллюин о том, что Пах совершил в тот ужасный сон более эона назад, когда ее жизнь рухнула.

Когда она проснулась и обнаружила, что вся ее семья убита.

Для того, кто уже испытывает жажду крови, такая новость может окрасить весь мир вокруг в красный цвет. Разбудит потребность, которую можно утолить только местью.

Я видела тех, кто не смог удовлетворить свои зверские желания, бешеных, как саберсайт, укушенный клещом, единственное лекарство для которых ― быстрая и милосердная смерть.

А Пах уже мертв, убит рукой Каана…

Райган устремляется вперед, словно гора, сдвинувшаяся с места, и я прижимаюсь к стене, сжимая в руках сумку.

― Будь осторожен, ― кричу я Каану, несмотря на то, что не могу разглядеть его отсюда и пытаюсь слиться с камнем.

― Всегда, ― ревет он, прежде чем Райган отрывается от края плато, и его хвост ― последняя часть его тела ― выскальзывает из норы, когда он исчезает из виду.

ГЛАВА 59

Оглушительный грохот летящего дракона заставляет меня обернуться и увидеть Райгана, направляющегося на восток, и Каана, сидящего в седле между его массивными крыльями со связкой копий.

Сердце стучит о ребра, как копыта в галопе.

Зарычав, я натягиваю капюшон и отворачиваюсь, камни сдвигаются под моими тяжелыми ботинками в такт мелодии прибоя Лоффа. Гонись за смертью, Эллюин Рейв… Я бью себя по лицу.

Сильно.

Это все какое-то странное, гребаное совпадение. Или, возможно, кто-то покопался в моей голове, пока я была в отключке. Перепутал нити моего мозга.

Завязал узлы там, где их не должно быть. Неправильно меня подлатал.

Должно быть, так оно и есть.

Должно быть.

Я подхожу к стене из красного камня, которая тянется из джунглей, пересекает берег и исчезает в волнистых глубинах Лоффа, на ней высечено множество светящихся охранных рун и написано не меньше предупреждений:

Пожав плечами, я перепрыгиваю через него и продолжаю идти, насвистывая свою успокаивающую мелодию, чтобы отвлечься от едких слов Каана.

Если где-то по эту сторону забора живет хьюлинг, я буду просто поражена. Будучи одной из тех немногих, кто подходила к ним на расстояние вытянутой руки и осталась в живых, я прекрасно знаю, что никакие защитные руны их не удержат. Они бы перешагнули через эти штуки своими бледными длинными ногами, чтобы добраться до мозгов с другой стороны.

Они бы давно опустошили город, а значит, это заросшее джунглями необитаемое место залива охраняется по какой-то другой причине, которую я твердо намерена выяснить.

Не знаю, почему. Мне нужно избавиться от этого зуда, прежде чем я окончательно брошу этот город и отправлюсь за Рекком на другой конец света. Желательно как можно дальше отсюда.

Я приближаюсь к острой скалистой вершине, когда мое внимание привлекает дерево, корни которого глубоко вонзились в каменный выступ, окаймляющий берег. Его узловатые ветви тянутся во все стороны, усеянные сучками, один из них, заставляющий меня остановиться, странно более гладкий, чем остальные, как будто к нему прикасались много раз.

С мелодичным хихиканьем Клод проносится мимо моего уха и играет с длинными медными листьями дерева, отчего они напоминают танцующие лезвия.

Я хмурюсь.

Подойдя ближе, я протягиваю руку, чтобы коснуться сучка, который привлек мое внимание, и пальцы скользят по маленькому выступу, торчащему из центра. Я сжимаю его, слегка двигаю, и он смещается, открывая небольшое углубление за ним.

Хм.