Когда родилась Луна полностью

Проходит несколько мгновений, прежде чем он медленно ― почти нежно ― кладет на него думквила, фактически отдавая мне этот раунд.

Я поднимаю глаза и ловлю его взгляд.

Задерживаю его.

Задерживаю дыхание.

― Если я снова теряю тебя, мне нужно знать, почему, ― просит он, его хриплые слова больше наполнены сожалением, чем принятием.

Я нахмуриваю брови, когда он достает из веера еще одну карту и кладет ее на последнее место.

Я отрываю от него взгляд и смотрю вниз.

Мое сердце ухает в пятки так быстро, что меня почти тошнит.

Он кладет остальные карты на стол лицевой стороной вниз и откидывается в кресле, скрестив руки.

Я прерывисто вздыхаю, рассматривая клыкастую морду ревущего саберсайта, шар красного пламени горит в задней части его горла ― единственная карта, которая может побить его, уже лежит на доске.

Мой мунплюм.

― Хорошо сыграно, ― говорю я.

Он склоняет голову.

Я постукиваю пальцем по своим картам, опуская взгляд на оставшиеся, наполняю легкие, прежде чем вытащить смокса и накрыть саберсайта.

Мгновение тишины, затем:

― Что это?

― Клещ.

Смокс начинает кружиться, затем превращается в маленького круглого жука…

Глаза Каана темнеют, наваливается тяжесть, словно на нас только что обрушилась гравитация.

― Твой саберсайт взбесился, ― шепчу я. ― Теперь он мертв. Не в силах даже расправить крылья и взмыть в небо, чтобы найти там покой со своими предками.

Из его осколка вытекает весь цвет, словно саберсайт только что погиб у нас на глазах.

Тишина.

Обещание, начертанное на моей ладони, вырывается на свободу, высвобождая меня из своих тисков.

Каан делает глубокий вдох через нос, выдыхая медленнее, чем заходящая Аврора.

― Впечатляет, ― говорит он, едва шевеля губами.

― Спасибо.

Еще один миг молчания отягощает пространство между нами, его глаза темной тенью застыли на финальной сцене.

Я прочищаю горло, наполняя легкие воздухом, который с шумом выпускаю.

― Итак… где я могу оставить свое золото, чтобы мы могли насладиться фестивалем, не таская его с собой?

Каан моргает, делая еще один глубокий вдох. Он поднимает голову, избегая моего взгляда.

― У выхода меня ждет охрана. Я пришлю их, чтобы они забрали золото, отнесли в безопасное место и подготовили к твоему отъезду.

Я киваю, еще больше трепета вспыхивает в моей груди при мысли о том, чем может обернуться этот цикл.

Все возможно.

Мы воплотим эту фантазию в жизнь, и затем я смогу вернуться к своему одинокому существованию, зная, что он в безопасности от проклятия, которое, кажется, преследует меня, как невидимая коса, истребляя всех, к кому я привязываюсь.

― Мне нужно будет вернуть Пироку золото, которое я одолжила… ― Я прослежу, чтобы это было сделано.

Слова звучат так резко, что задевают за живое.

В его глазах такая твердость, какой я никогда раньше не видела. Холод.

Отстраненность.

― Итак, ― говорит он, и холодок пробегает по моей спине, когда его верхняя губа оскаливается, демонстрируя клыки. ― Мне перегнуть тебя через стол? ― Он наклоняет голову в сторону. ― Трахнуть тебя прямо здесь, чтобы мы могли покончить с этим? Или ты хочешь немного потянуть время? Я опускаю глаза.

Он не понимает…

Если бы я хотела потрахаться, то нашла бы кого-нибудь без багажа, чтобы снять напряжение.

Несколько похотливых взглядов здесь, прикосновение там. Я могла бы в мгновение ока заполучить какого-нибудь безликого мужчину в темном углу, который раздвинул бы нити моей юбки и дал бы мне то, что мне нужно, без необходимости расставаться, когда наши судьбы переплетены.

Дело не в… этом.

Все, чего я хочу от этого сна, ― это позволить себе любить. Или хотя бы попытаться.

Для него.

Для меня.

Пусть я не та, кого он потерял, но я могу подарить ему прощание, которое, по моему мнению, он не получил, но, несомненно, заслуживает. Я могу притвориться, что мое сердце мягкое, теплое и уязвимое. Что я достойна всего того, что воплощает в себе этот потрясающий мужчина, хотя камень в моем нутре подсказывает мне, что это не так. Что Каан Вейгор слишком хорош для меня во всех отношениях, формах и проявлениях.

Но сейчас я не буду об этом думать.

Нет…

Я приберегу эти мысли до того момента, когда пойду в «Изогнутое перо». Когда я передам Вруну мешок золота, а потом попрошу убрать Каана из моей головы, как колючий сорняк, когда на самом деле он ― лес.

Пышный.

Сильный.

Красивый.

Но слишком уязвим для огня, чтобы я могла это вынести.

Может, он последует моему примеру. Сотрет меня.

Возможно, этот сон позволит ему наконец попрощаться с женщиной, которую он знал раньше. Похоронить прошлое. Найти счастье с кем-то, кто достоин его большой и горячей любви.

Возможно.

Я встаю, обхожу стол, взгляд Каана все еще устремлен на мое теперь уже пустое кресло, когда я, наконец, подхожу к нему и протягиваю руку.

Его взгляд находит ее, затем поднимается к моей улыбке.

Моим глазам.

― Потанцуешь со мной? ― шепчу я.