Я смотрю на Рейв ― она лежит на спине, ее взгляд прикован к луне над головой, распущенные волосы окружают ее черными волнами. Ее маска отброшена в сторону, а платье представляет собой россыпь лент, в основном оказавшихся на льду, и едва заметных на ее бледной коже, словно она только что упала с неба и приземлилась здесь.
Мое сердце разрывается от этого зрелища.
Прочистив горло, я снимаю свою корону и кладу ее на камень рядом с ее маской, а затем делаю, как она просила, опускаюсь рядом с ней и, вытянув руки вдоль тела, изучаю луну ― она выглядит иначе из-за искажающей пелены купола.
Обычно она черная и шипастая.
Сейчас она серебристая и гладкая.
― Мне нравится эта луна, ― шепчет она, после чего следует продолжительная пауза. ― Она такого же цвета и размера, как та, что была видна из моего окна в Горе.
Я сглатываю, тишина между нами становится все более печальной. ― Хочешь, я расскажу тебе, почему она тебе нравится?
― Нет.
Заметив движение справа от себя, я хмурюсь, когда она перекатывается на меня. Прижавшись спиной к моей груди, она тянется вниз, хватает меня за руки и обвивает их вокруг своего тела ― теперь она в моих объятиях, которые создала для себя сама.
Я забываю, как дышать. Моргать.
Я закрываю глаза, пытаясь говорить, несмотря на петлю, угрожающую задушить меня.
― Это больно, Рейв…
― Я не хочу этого, ― хрипит она, и ее руки крепче сжимают мои, словно это утешение, которое не может унять жжение. ― Я хотела…
― Я знаю, чего ты хотела. Но я не нахожу радости в том, чтобы притворяться, будто у нас есть то, чего нет.
― Я не могу ничего иного,
Она застывает в моих объятиях.
На этот раз я сам крепче прижимаю ее к себе, испытывая искушение держать ее так до тех пор, пока наши тела не сольются.
После долгой паузы она наконец шепчет, почти неслышно:
― Да.
Мое сердце разрывается на части, знание о ее разрушительном прошлом давит мне на грудь, как кусок свинца. Жестокий, отягощающий груз, который я не хочу наваливать на то горе, которое она уже несет, пока она снова не ускользнула от меня.
Но это необходимая жестокость.
Она должна быть в состоянии принять обоснованное решение о своем будущем, основанное на реальных фактах. А не на этой дымовой завесе, за которой она живет.
Я думал, что у меня будет больше времени, чтобы выбрать подходящий момент. Что я смогу подождать, пока она проявит любопытство и начнет искать ответы, раз уж знакомство со Слатрой прошло так чертовски неудачно.
Теперь я вижу правду.
Она чувствует тяжесть своего прошлого, иначе не прибегала бы к таким крайним мерам. Она подавляет свое любопытство, не давая ему прорасти.
Это означает, что она предпочитает остаться в одиночестве навсегда. В одиночестве и
К несчастью для нее, на мне лежит ответственность, от которой я отказываюсь уклоняться.
― Я завидую драконам, Каан. Они так красиво умирают. А мы просто… проигрываем. У нас не остается ничего, кроме призраков и воспоминаний, которые ощущаются как раны.
Ее хриплый голос заставляет меня закрыть глаза. Рейв не ломается, когда за ней наблюдают. Она запихивает все это внутрь себя и притворяется, что ничего не происходит. А сейчас… она не притворяется.
Совсем.
― Ты когда-нибудь хотел, чтобы мертвые вернулись? Хотя бы на миг, чтобы почувствовать их в своих объятиях? Сказать им, как много они для тебя значили?
― Да.
На протяжении ста фаз я смотрел на луну Слатры и молил, чтобы она вернула мне Эллюин. Умолял Творцов.
Еще одна улыбка с ямочками на щеках.
Еще одно прикосновение.
Еще один поцелуй на моих веках.
Она прерывисто выдыхает.
― Я не вернулась ― не совсем. Как бы мне ни хотелось быть… такой. Ей.
Переплетая свои пальцы с моими, она поднимает мою руку.
Я открываю глаза. Смотрю, как она рисует нашими пальцами очертания округлого кладбища, нависающего над нами, прослеживая линии крыльев мунплюма.
― Этот момент ― дар, который мы либо растрачиваем, либо ценим, но я благодарна за него в любом случае. За время, проведенное здесь. Я наконец-то узнала, что значит жить, и я никогда этого не забуду, Каан.
Каждая клеточка моего тела замирает, когда она снова тянет мою руку вниз, обхватывает ее ладонями и прижимается к ней лицом. Как она делала много раз до этого…
Я теряю самообладание.
Я срываю маску и наклоняюсь к ней, касаясь щеки и проводя большим пальцем по губам. Ее дыхание замирает, глаза большие и остекленевшие, щеки мокрые от слез.
В ее взгляде такое сильное потрясение, что мне кажется, будто я впервые вижу ее настоящую с тех пор, как она вернулась в этот мир. Не Эллюин. Не Рейв.
Прекрасную, разрушительную смесь того и другого.
Болезненный стон вырывается из моего горла, и я впиваюсь в ее рот сокрушительным поцелуем, ощущая вкус слез на ее губах, когда наконец прыгаю с обрыва, на край которого она меня звала своей песней.
ГЛАВА 76
