ГЛАВА 87
БОТАЙМ
Я опускаюсь на барный стул, и «Бархатные объятия» оживают от свиста и барабанов маленькой группы, расположившейся на табуретах в углу печально известного трактира Ботайма. Это проходное место, где заключаются сделки и действует нейтралитет.
Никогда не знаешь, кого здесь встретишь. Или с чем столкнешься.
Именно поэтому мне здесь нравится.
Я обвожу взглядом помещение, неровный потолок которого поддерживают каменные столбы, напоминающие мне скальных троллей. Светильники торчат из стены, как металлические когти, заливая пространство бронзовым светом, который компенсирует множество темных углов, в которых любят трахаться.
Еще одна причина, почему мне здесь нравится.
Нет ничего лучше, чем горячая еда и хорошее шоу, чтобы создать мне настроение полизать киску и пролить кровь.
Двое моих сопровождающих усаживаются на пустые табуреты справа от меня, снимают свои серебристые плащи и вешают их на стойку. Слева от меня мужчина, за спиной которого я путешествую, он едва помещается на своем табурете ― грудь у него бочкообразная, ноги и руки размером со стволы деревьев. Коричневая бусина свисает с одной из косичек его черной жесткой бороды.
Террос. Достойный парень. Немного молчаливый, но мне это нравится. Нет ничего хуже, чем чувствовать, что тебе нужно разговаривать с придурком, который везет тебя через все королевство за спиной, как гребаную шлюшку.
Принюхиваясь, я улавливаю стойкий аромат пепельного мускуса, пропитавший мой плащ. Запах дракона, который мне приглянулся.
Трудно устоять. Большой молтенмау Терроса прекрасно проявил себя во время нашего долгого путешествия из столицы Пекла. Он ни разу не вскинул голову и не пожаловался.
В отличие от одичавшей шавки, которую я оставил в Домме.
Лири не могла перемещаться на большие расстояния. Не могла летать дальше Ботайма без чертовой маски и не корчиться от солнца. Мунплюмы должны быть быстрыми, хитрыми и губительными для своих противников, но от Лири я получил только плохое отношение и скверный характер. Сука.
Чертовски рад, что избавился от нее.
Я буду еще больше рад, когда очарую Брууса ― сильного, выносливого самца. У него густое рыжее оперение, способное уберечь и от южной прохлады, и от северных лучей, и он станет моим, как только я перережу горло Терросу.
Но сначала я позволю мужчине из Домма последний раз поесть. Позволю ему взять одну из знаменитых шлюх «Бархатных объятий» и погрузится в сон, от которого он никогда не проснется. Если я чему-то и научился благодаря регулярным поркам Паха, так это тому, что манеры чертовски важны.
Террос искоса смотрит на меня, приподнимая темную бровь.
― Голоден? Он кивает.
― Хорошо. Это за мой счет. ― Я делаю знак официантке, чтобы привлечь ее внимание. ― Две медовухи, два стейка из колка, толстые, на косточке, и с гарниром из канита. ― Я наклоняюсь ближе к Терросу и понижаю тон, спрашивая: ― Какую прожарку ты любишь?
― Чтобы еще блеяло, ― хмыкнул он.
― Мило. ― Я достаю из своей заначки курительную палочку, а затем сообщаю подробности официантке с похотливыми глазами. ― Я также хочу, чтобы в мою комнату прислали шлюху. Голубые глаза. ― Я достаю из кармана небольшой мешочек с кровавым камнем и высыпаю его на стойку. ― И я хочу, чтобы рядом никого не было, когда я заставлю сучку визжать. Не хочу, чтобы кто-то слышал.
― Конечно. ― Она сметает мешочек со стола и опускает в карман, затем подает нам медовуху и исчезает через заднюю дверь.
Мы вчетвером сидим в тишине и пьем, пока я наблюдаю, как мужчина ласкает пальцами стонущую шлюху, перекинувшуюся через барную стойку, ее сиськи покачиваются от каждого грубого толчка его руки.
Так и тянет подрочить свой твердеющий член, пока я затягиваюсь палочкой, пуская в потолок колечки дыма, слушая голодные стоны и разговоры окружающих. Пытаясь найти информацию о местонахождении принцессы Кизари.
Она знает, что я люблю охотиться. Что я
Поэтому она решила
Когда я найду ее, я дам ей именно то, чего она хочет, но отказывается признавать.
Официантка ставит перед нами с Терросом тарелки, наполненные жареным мясом колка, от которых исходит густой, ароматный пар. Я нарезаю свою порцию на кусочки жирной розовой мякоти, и, добавив немного корня канита, стону от удовольствия.
― Вкусно, правда? ― спрашиваю я, глядя на Терроса.
Он что-то бормочет, запихивая в рот еще один кусок, и жует, уставившись в стену.
Угрюмый ублюдок. Даже спасибо не сказал. Он что, не знает, что хорошие манеры важны?
Может, я все-таки заставлю его помучиться? Немного выпорю его.
Я доедаю, осушаю кружку, а затем засовываю пятую курительную палочку в рот и встаю с табурета.
― Я иду спать.
― А разве мы не собирались сначала обменяться информацией? ― спрашивает один из аритийцев, хмурясь на меня. Наверное, злится, что я не угостил их едой.
