― С тобой все будет хорошо, ― бормочу я, глядя на кухонный шкаф, где хранится мой набор первой помощи. Мне нужно взять что-нибудь для перевязки, чтобы она не истекла кровью, пока я буду нести ее вниз ко Рву.
Серим умеет лечить плоть. Она поможет, если я упаду к ее ногам и буду умолять. Скорее всего, она заставит капнуть кровь Эсси во флакон, оправдываясь тем, что это необходимо для лечения, но я найду способ разобраться с этой сукой, как только Эсси окажется в безопасности.
К черту последствия.
― Надави сюда. ― Я перекладываю ее ледяную руку и прижимаю к одеялу.
― Я собираюсь взять кое-что, чтобы доставить тебя к Серим… ― Мне холодно, Рейв.
Ее надтреснутый голос прорезает дыру в тишине, впиваясь в мою грудь и лишая легкие воздуха.
Я встречаюсь с ее мутным взглядом, который едва удерживает фокус.
Страх взрывается за ребрами с такой силой, что по моему каменному сердцу пробегают трещины, обнажая сердцевину ― такую сырую и уязвимую, корчащуюся, как сочный плод, брошенный в прожорливое пламя.
― Я не чувствую твою ру… ― ее слова обрываются, дыхание становится прерывистым и резким, когда она пытается дышать нормально, и в ее глазах вспыхивает паника. ― Я не чувствую твоей руки на себе. Я не чувствую ее, Рейв…
― Тебе всегда холодно, Эсси. ― Я сглатываю комок в горле, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Я знаю признаки. Я видела смерть слишком много раз, чтобы не узнать чертовы признаки. ― Мы живем на холодной стороне. Это нормально.
Ее лицо морщится, и я чувствую, как моя грудь повторяет это движение, отчего мне хочется сжаться в комок от боли.
― Обними меня? ― просит она дрожащим голосом, умоляя меня упасть вместе с ней в голодную пасть смирения. Все ее тело дрожит, руки сжимают живот, пятна крови просачиваются сквозь одеяло и хлюпают между пальцами. ― Пожалуйста?
Я забираюсь на диван и обнимаю ее, моя рука опускается ей на грудь, а другая переплетается с той, что лежит у нее на животе. Она прерывисто вздыхает, и я соединяю наши тела вместе, прижимая ее к себе так крепко, что представляю, как моя сила обвивает ее, словно бинт. Представляю, как она сидит за столом, превращая обычную безделушку в нечто исключительное, ее разум полон великолепных идей, а в венах бурлит кровь.
Живая.
Счастливая.
Но это не так.
Она сломана в моих руках, истекает кровью… ― Кто это сделал, Эсси?
Она вздрагивает, словно мои холодные, монотонные слова пронзают ее насквозь.
― Я не видела. Я завернула за угол и наткнулась прямо на него. Было… ттемно.
Подземный город. Она пошла в Подземный город.
От осознания этого у меня перехватывает дыхание. Руки трясутся, хотя я пытаюсь унять дрожь. Пытаюсь заставить себя сохранять спокойствие и самообладание.
Ради нее.
Я не собираюсь лежать здесь и отчитывать ее за то, чего я просила не делать ― я знала как опасно там, внизу. Я не собираюсь еще больше расстраивать ее, когда она и так разваливается на части.
Я собираюсь обнимать ее.
Любить ее.
― Он был в капюшоне.
― Хорошо, ― шепчу я, убирая волосы с ее лица. ― Это помогает, Эсси. Ты видела цвет его капюшона? Он был красным?
― Н-нет.
― Чем от него пахло?
― Кожей, ― хрипит она. ― С-дымом. Когда он уходил, его сапоги издавали лязгающие звуки.
― Скажи мне что-нибудь, от чего мне станет теплее, Рейв. П-пожалуйста.
― Я люблю тебя. ― Признание вырывается мгновенно. Тяжелая правда, рожденная невыносимой болью в моей груди. Я понимаю, что все это время слова были там, под моими шрамами, спрятанные в месте, которое я считала безопасным.
― Почему ты не пошла к целителю плоти, Эсси? Почему ты не…
― Потому что я знала, что ты будешь страдать, если я не выберусь. Что ты решишь, что я бросила тебя, как они бросили меня.
Они…
Мое сердце разрывается прямо посередине.
― Ты здесь, ― шепчу я ей на ухо. ― Я с тобой. Мы есть
Я крепче сжимаю ее в объятиях, притягиваю к себе, пока она уходит от меня. Кровь заливает диван под нами, кровь, которую я не могу остановить, просачивается сквозь одежду, прилипает к коже.
Кровь, которая должна течь по ее венам, подпитывая ее жизнь. Но это не так.
Я прижимаюсь носом к ее волосам, наполняя легкие ее теплым ароматом, прошлое и настоящее сливаются воедино, когда я вспоминаю другие объятия. Другую любовь.
Другую потерю.
Я напеваю свою успокаивающую песню, пока она дрожит рядом со мной, ее сердце бьется под моей рукой, каждый удар медленнее предыдущего. Тише.
― Ты ― семья, которой у меня никогда не было, ― шепчу я, и ее легкие с судорожным выдохом опустошаются… И больше она не дышит.
***
Я не знаю, сколько времени я держу ее, обхватив тело, которое больше не двигается.
Больше не согревает.
Достаточно долго, чтобы в комнату впорхнул пергаментный жаворонок и начал биться о подоконник, снова и снова. Возможно, это Серим сообщает мне, что миссия завершена, дети свободны от города.
