Когда родилась Луна полностью

Я прочищаю горло, отворачиваюсь от его пристального взгляда и утыкаюсь взглядом в свой суп. Еще один момент душераздирающей тишины, прежде чем он берет со скамьи тряпку и вытирает мне лицо.

Я не останавливаю его.

Я не мешаю ему взять мою ложку и покормить меня, как маленькую. Я не останавливаю его, когда он накладывает мне еще одну порцию, а затем предлагает мне кружку воды.

Я не мешаю ему вытирать суп с моей туники, когда мы заканчиваем. Он ведет меня вверх по изогнутой лестнице, через покосившуюся деревянную дверь, в уютную спальню с единственным окном и большим тюфяком, накрытым таким количеством подушек и одеял, что в них можно утонуть.

Спальное место, которое пахнет им.

― Единственный выход ― вниз по лестнице и через заднюю дверь. Это если ты сможешь прокрасться мимо меня достаточно тихо, поскольку я буду спать на диване. Если у тебя получится, я с удовольствием поищу тебя, так что дерзай.

― Туалет?

― Вон там. ― Он указывает на другую дверь, гораздо меньшего размера и более странной формы, вспышка молнии освещает его красивое варварское лицо пугающими полутонами.

Я поднимаю связанные руки.

― Как я должна…

― Уверен, ты справишься, ― бормочет он, а затем закрывает дверь с такой силой, что я подпрыгиваю.

ГЛАВА 35

Я толкаю чешуйку, спрятанную между моими запястьями, пока она не падает мне на колени, затем зажимаю ее бедрами и приступаю к работе. Глядя на дверь, я провожу веревкой по острому краю, постепенно освобождая руки.

Веревка прорезается гораздо быстрее, чем я ожидала, и моя рука соскальзывает, когда она поддается.

Чешуя вонзается в руку, и я резко втягиваю воздух, сжимая челюсти от боли.

Чертовы ― гребаные ― драконьи яйца!

Проклятье, Рейв…

Зубами я распутываю путы, а затем прижимаю руку к порезу, кровь просачивается между пальцами и капает на тюфяк.

Я вздыхаю.

Похоже, я нарушила правило не проливать кровь во время этого сна.

Определенно, мне пора убираться.

Я бросаюсь в туалет и поворачиваю медный кран, едва различимый в тусклом свете, подставляю руку под струю воды и делаю все возможное, чтобы смыть кровь. Оторвав полоску от туники, я перевязываю рану, зубами затягиваю узел и улыбаюсь своей работе ― победа головокружительными всплесками проносится под ребрами.

Может, я и поранилась, но я свободна.

Свободна!

Да, черт возьми. Теперь мне нужно просто сбежать.

Я пользуюсь туалетом, наслаждаясь возможностью с комфортом подтереть задницу. Заправив волосы за уши, я возвращаюсь в спальню, бросив еще один взгляд на закрытую дверь.

Потянувшись к ящикам в конце тюфяка, я открываю первый и роюсь в поисках чего-то более удобного, чем царапающая одежда, в которой, как мне казалось, я умру, и нахожу черную рубашку, мягкую как масло. Я достаю не менее мягкие штаны, которые настолько коротки, что, скорее всего, заканчиваются у коленей Каана.

Но я все равно, скорее всего, утону в них.

Пожав плечами, я натягиваю штаны и обнаруживаю, что внутри есть шнурок, который позволяет зафиксировать их на талии.

Я прячу волосы под безразмерную рубашку, которая теперь свисает с плеча, и забираюсь обратно на тюфяк. Натянув на себя одеяло, несмотря на влажную жару, я прячу под ним чешуйку и разрезанные веревки, одновременно наблюдая за дверью.

Давая Каану время уснуть, я жду, утопая в запахе сливок и расплавленного камня.

Буря завывает, обрушивая капли дождя на крышу, барабаня в маленькое окошко. В темном и мрачном пространстве я жду своего часа, ковыряя ногтями кожу и представляя, что я сделаю с тем, кто убил Эсси и исполосовал мою спину.

Я иду за тобой, Рекк Жарос… Ты, ублюдок.

Но сначала мне нужно сбежать от короля.

***

Я приоткрываю дверь, мое дыхание тихое и ровное. Разум спокоен ― погружен в то тихое место, куда я ухожу, когда у меня есть работа.

Сжимая чешуйку в правой руке, я направляюсь к лестнице, двигаясь вперед одновременно с яростными ударами шторма, обрушивающегося на дом, и опираясь левой рукой на стену, чтобы не упасть. Я спускаюсь по лестнице, двигаясь мягко и медленно, остается четыре ступеньки, когда вспышка молнии озаряет комнату.

Освещает его.

Мои щеки пылают, раздается раскат грома, когда я пялюсь на Каана Вейгора, лежащего на длинном диване.

Обнаженного.

Еще одна вспышка молнии, и я вижу, что ворсистая накидка прикрывает его пах, но оставляет открытыми шрамы и мощную, внушительную фигуру.

Творцы.

Он такой большой, что его ноги свисают с края дивана, ступни стоят на земле, ноги немного раздвинуты.

Еще один раскат грома, и я тяжело сглатываю, переводя взгляд на подушку под его головой, и обе руки, подложенные под нее… Я восхищенно качаю головой.

У меня было много времени подумать, пока я сидела в его спальне, окутанная его запахом, и выжидала момент, когда он точно уснет. Я поняла, что он проявлял ко мне доброту, а я к нему ― нет. И уж точно не сделала ничего, чтобы заслужить ее.

И то, как он смотрел на меня, когда я смеялась…

Я медленно, беззвучно вздыхаю, любуясь расслабленным выражением его лица. Спокойным.