– Чтобы у тебя была возможность послушать что-то получше, чем секс незнакомцев, когда будешь вспоминать об этом. – Я снимаю блокировку экрана, и он открывает приложение диктофона, затем кладет телефон мне на живот. – Хэлли, покажи мне, как ты хочешь, чтобы я к тебе прикасался.
Вся кровь приливает к моим щекам. Этих слов достаточно, чтобы удалить аудиоприложение «Стоны».
– А как же ты?
– Всегда думаешь о других. – Он улыбается и наклоняется, чтобы медленно меня поцеловать, но этого успокаивающего поцелуя недостаточно, чтобы унять нервную дрожь, охватившую все мое тело. – Я хочу видеть, как ты получаешь то, что хочешь. Без всяких отвлечений.
Стянув мои шорты с ягодиц, Генри помогает свободной рукой мне их снять и отбрасывает на край кровати. Я рада, что он убедил меня принять душ, иначе любовался бы моими трусиками с принтом из тыкв, а не прозрачным кружевом.
Мое дыхание такое громкое, и кажется, что биение сердца отдается в каждой клеточке тела.
– Я нервничаю, – шепчу я, непроизвольно хихикая, потому что в то же время так сильно этого хочу.
– Если передумаешь или тебе не понравится, просто скажи «стоп», – шепчет он в ответ, скользя рукой по моему бедру. – Я всего лишь хочу, чтобы тебе было хорошо.
– Я знаю. Я тебе доверяю. – Взяв его за руку, я направляю его под кружево своих трусиков. Когда его пальцы касаются клитора, у меня перехватывает дыхание, а живот напрягается. Накрывая его пальцы своими, я слегка надавливаю и нежно потираю. – Вот так.
– А что еще тебе нравится? – бормочет он, не сводя с меня глаз. Если этот мужчина хочет, чтобы я хоть как-то вразумительно ответила, ему нужно перестать так на меня смотреть. И так ласкать. И находиться в той же Вселенной, что и я, потому что он чрезмерно отвлекающий, и мои мысли забиты образами глаз в форме сердечек и купидонами на облаках. Только версией для взрослых.
– Я не знаю. Я пойму, когда ты что-то попробуешь.
Генри целует меня, лаская мой язык своим, одновременно потирая пальцами клитор в идеальном ритме. Я убираю руку, потому что ему больше не нужна моя помощь. Он замечает каждый стон, каждый тяжелый вздох, каждое движение моих ног. Я обхватываю руками его лицо, касаюсь шеи, тела, везде, куда могу дотянуться, чтобы почувствовать его ближе. Его рука опускается ниже, я выгибаю спину, отчаянно пытаясь последовать за ней бедрами. Он ждет моего кивка и только потом скользит пальцем внутрь меня.
– Ты такая мокрая, Хэлли. Моя рука вся в твоих соках.
Удивительно, обычно что-то настолько личное смущает меня, но в случае с Генри звучит как похвала. Напряжение нарастает; между ног все кажется таким набухшим и влажным, что я даже слышу насколько. Когда я запрокидываю голову, эти звуки сливаются со словами Генри о том, какая я красивая. Мое тело сжимается вокруг его руки, стоны разносятся эхом по комнате, глаза закрываются сами собой.
– Я сейчас кончу, – всхлипываю я, ощущая, как огонь возбуждения лижет мою кожу.
И в присущей Генри Тернеру манере он произносит четыре слова:
– Я знаю. Сделай это.
Мои бедра сжимаются вокруг его руки, когда меня накрывает волна оргазма, шокируя и одновременно подавляя. Поверить не могу, что целый год я считала, будто способна получить удовольствие лишь благодаря себе. Он накрывает мои губы своими, ловя каждый стон своего имени и не меняя ритма, пока не исчезают отголоски оргазма, и я остаюсь сверхчувствительной. Тогда он останавливается, осторожно убирая руку.
Он поправляет мои трусики и притягивает меня к своей груди, нежно целуя в лоб.
– Для тебя обаяния было достаточно?
Я киваю.
– Да, думаю, с обаянием у тебя все в порядке.
– Инсценируй свою смерть.
Я в тысячный раз закатываю глаза.
– Ты говоришь как Аврора.
– Жестоко говорить такое после того, как я доставил тебе удовольствие прошлым вечером. Ты должна извиниться за то, что не идешь.
– Могу я добавить в наш список правил, что ты используешь это как инструмент давления? – говорю я, натягивая на плечи кардиган.
Он садится в кровати и опирается спиной на изголовье, обернув одеяло вокруг талии, как будто на обложке любовного романа.
– Совет директоров отказал, извини. Иди сюда, Кэп.
– Тебе нужно вставать и вернуться к себе домой. Не могу оставить тебя одного здесь, потому что не доверяю, вдруг ты выкинешь Кряка Эфрона в мусорное ведро.
– Хэлли, – снова повторяет он, протягивая мне руку. Когда я, по глупости, пожимаю ее, он, смеясь, тянет меня на кровать.
– Это было необходимо? Мог просто попросить.
– Хэлли, не могла бы ты, пожалуйста, сесть ко мне на колени, чтобы я мог смотреть на тебя? – говорит он чересчур вежливо. Я приподнимаюсь, и он перекидывает мою ногу через себя, пока я не оказываюсь верхом на нем. Он убирает волосы с моего лица, затем кладет руки мне на бедра. – Как ты себя чувствуешь?
