Когда они вошли в зал, Пепета в надежде, что Гауди уже освободился, поискала глазами высокую фигуру Антонио, но не увидела его. Однако скучать ей не пришлось. Она тотчас же была похищена смеющейся толпой знакомых и растворилась среди гостей. Через несколько минут она оказалась в центре жаркой дискуссии. Человек десять слушали немного подвыпившего, а потому беззастенчиво красноречивого оратора, историка Эстебана Перейры.
– Существующие идеи можно отвергать, если вы готовы предложить другое, но непременно такое же рациональное и объективное объяснение реальности, – рассуждал перед собравшимися Эстебан.
Пепете был симпатичен этот мужчина. Он рано начал седеть, а потому в свои сорок лет с расстояния отделявшего их от ее девятнадцати, выглядел умудренным опытом и видавшем все в этой жизни человеком. Она ценила его за ум и образованность, а также считала его шутки милыми, безобидными, хотя и не всегда удачными. В любом случае, сеньор Перейра был ее другом и верным собеседником. Когда он бывал в Барселоне, он непременно посещал занятия возглавляемого ей кружка, где они много спорили о политике, экономике и философии.
– Итак, позвольте мне ответить на то заявление, которое вы сделали, дорогая Пепета, вчера на нашем заседании.
– О чем Вы? – решила уточнить девушка.
– Со всем почтением, сеньорита, но вчера Вы изволили утверждать, что женскому полу присуща храбрость, – провозгласил Эстебан.
– Да, и сегодня я не отказываюсь от своих слов. Вы не можете нам, женщинам, отказать в признании этого, не правда ли, сеньор Перейра?
– Хорошо, возможно Вы и правы, но тогда, Вы должны согласиться, что мужскому полу свойственна нежность, также как и соблазн.
– Соблазн? – удивленно переспросила Пепета и оглядела присутствующих. Мужчины были настроены скептически, а женщины, кто смутившись, а кто и с интересом, продолжали слушать.
– Да, именно соблазн, этот источник и двигатель отношений между мужчинами и женщинами, – подтвердил оратор. Он жестом попросил принести ему еще вина. – А что же, как Вы считаете, если не соблазн, заставляет нас совершать самые отчаянные и ответственные поступки?
Сейчас, похоже, многие мужчины были согласны с ним. Когда ему подали еще бокал вина, он залпом осушил его и вновь обратился к собравшимся вокруг него:
– Вам нужны примеры? Я могу их привести, – сообщил историк. – Вспомните, хотя бы, историю сотворения мира. Мужчина, последнее создание Бога, творение, изгнанное из рая и потому лишенное взгляда Божьего. Не потому ли, отвергнутые создателем, мужчины с тех пор тщетно стараются быть замеченными им. Чего они только не делают, чтобы их заслуги были признанными, и они удостоились бы похвалы!
– Каждый мужчина жаждет самоутвердиться! Да, и я не исключение, – заметил кто-то из слушающих.
– Вот-вот, мой друг, – радостно откликнулся Эстебан и обвел слушающих торжествующим взглядом. – А как иначе может мужчина компенсировать обрыв связи с Богом? В таком положении нам приходится использовать все средства. У кого-то есть сила, воля, ловкость, отвага, у некоторых, наиболее удачливых, к этому набору можно добавить богатство, власть. Но, дорогая Пепета, здесь Вы не сможете мне возразить, все мужчины беззастенчиво пользуются самыми главными своими союзниками, конечно, нежностью и соблазном. О, доложу я Вам, как это непросто, быть замеченным Богом! И каждый мужчина идет на все, чтобы этого добиться!
– А что же женщины? – насмешливо спросила Пепета. – Какую роль Вы отводите нам в отношениях с Богом?
– О, Вам не о чем беспокоиться, – протянул историк. – Женщина ни на минуту не теряет нити, связывающей ее с создателем. Она передает жизнь, и ей ничего не надо доказывать. Безусловно, она тоже бывает нежной, стремится соблазнять.
Многие из присутствующих теряли нить его мысли, и стали покидать импровизированную лекцию, но кое-кто все же из любопытства решил задержаться, и Эстебан разговаривал с ними:
– Женщина внушает мужчине, что наряжается и прихорашивается только для того, чтобы нравиться ему. А на самом деле… – он сделал многозначительную паузу и посмотрел на Пепету, будто собираясь выдать какой-то ее личный секрет.
– Что же на самом деле? – подзадорила его сеньорита Мореу, тряхнув копной золотистых волос.
– На самом деле женщина наряжается только для себя самой, – поделился своим выводом Эстебан. – Ну, и для других женщин, быть может.
Он снова выпил вина.
– Вы выглядите счастливым, мой друг, когда несете этот бред, – сказала Пепета, погладив его руку, державшую бокал. – Но, довольно на сегодня.
Она огляделась и заметила Антонио, терпеливо пробиравшегося к ней через толпу, обходя столики, стараясь не помешать официантам, разносящим вино.
