Пуло поднялся на ноги и недобрым взглядом следил за Габриэлем. Шерсть его по хребту поднялась от возмущения. В любое мгновение он был готов броситься и растерзать того, кто осмелился обижать его хозяина. Маленькое безмолвное существо превратилось в хмурого и грозно храпящего воина. Тимон наклонился, незаметно достал фотографию из-под кресла и потрепал бульдога за ухом:
– Дружище, все в порядке. Мистер Крамер не причинит мне вреда, просто он растерялся от полученной информации и не в силах рассуждать логически, в чем мы с тобой, безусловно, очень хороши. Поэтому если мистеру Крамеру или кому-нибудь еще, – он выразительно оглядел присутствующих, – понадобится наша с тобой помощь, они знают, где нас найти.
Ясновидящий, сунув трофейное фото в карман, направился к двери, его пес засеменил за ним, продолжая недовольно ворчать.
– Тимон, подождите, – окликнул его Фил Трентер. – Габ немного не в себе, простите его. Мы сделаем перерыв, выпьем по чашечке кофе и зайдем к Вам через полчасика, если позволите.
Молодой человек утвердительно кивнул.
– Похоже, им действительно непросто во всем разобраться, – чуть слышно сказал Пуло хозяину, выходя из студии.
– Я чувствую, что сегодня мы найдем некоторые ответы, – согласился Тимон, – и эти закадычные друзья нам в этом помогут. Спасибо за фото. Пуло, ты был великолепен.
Бульдог поднял бровь и посмотрел на хозяина, чтобы удостовериться, не шутит ли тот.
– Может быть, тогда по сэндвичу с курицей? – предложил он. Он не хотел упускать момента, когда хозяин был в хорошем расположении духа.
Экстрасенс посмотрел на часы.
– Пожалуй, настало время для ланча. И мне не терпится рассмотреть это фото, еще минута, и оно прожжет дыру в моем кармане.
– Я не успел хорошо рассмотреть его, – сказал Пуло, – но мне показалось, что это фото Крамера, обнимающего какую-то красотку.
– Тогда ничего предосудительного в этом нет. Наш мэтр не женат, и может оказывать внимание любой. Значит, здесь есть что-то, что стоит за невинными объятиями, раз по предположению передавшего конверт человека это должно встревожить Крамера. Подожди, сейчас мы возьмем себе ланч и рассмотрим все детали. Ты настроен на сэндвич с курицей или с ветчиной?
Бульдог сглотнул слюну.
– Любой подойдет, я не привередлив, – скромно ответил он, не сводя просящего взора с хозяина.
Молодой человек рассмеялся и увидел, что к ним направляется Фил Трентер. Он инстинктивно прижал к себе руку в кармане элегантного твидового пиджака.
– Тимон! – Трентер окликнул его.
Экстрасенс и его пес синхронно обернулись.
– Тимон, подождите, – Фил поравнялся с ними. – Я хочу еще раз извиниться, что мы были не вежливы с Вами, сами понимаете, съемки подходят к концу. Габ на нервах, да и я, признаться, тоже.
– Да, я знаю, в этом состязании с Гауди для Вас много личного.
Трентер на секунду потерял дар речи. О его давней семейной одержимости испанским архитектором знал только Габриэль, но он не мог рассказать об этом ясновидящему, так как это поставило бы под удар весь их замысел, да и вообще его друг не очень-то доверял молодому англичанину. Значит, Тимон все-таки может получить даже ту информацию, которую люди тщательно скрывают.
– О, да, Вы правы. Я считаю, что каждый уважающий себя архитектор стремится к идеалу, желает постичь тайны и мастерство своих выдающихся предшественников. Думаю, это стремление естественно для всех: и для актеров, и для художников… – быстро говорил Фил, желая сгладить образовавшуюся неловкость.
– Да-да, я понимаю, – согласно кивнул Тимон.
«Он читает меня, как открытую книгу! – в отчаянии подумал Фил. – Еще немного, и он обо всем догадается. Я не могу просто сидеть и ждать, надо что-то предпринять. Немедленно!»
– Еще раз извините, мне пора, – произнес он. – Приятного аппетита!
Он развернулся и зашагал к лифтам. Когда он скрылся из виду, Тимон и Пуло уселись в маленьком кафе, устроенном в лобби отеля, и в молчании стали поглощать свои сэндвичи.
– Ты доел? – экстрасенс взглянул на компаньона.
Тот облизнулся, тем самым дав утвердительный ответ.
– Нам пора.
– Куда мы идем? – поинтересовался бульдог.
– Нам нужно купить билеты на самолет. Мы летим в Рим.
Терпение. Ослабленная форма отчаяния, замаскированная под добродетель.
– А я была в Египте и видела Синай, – сообщила Селеста. Она и Гауди сидели в его квартире и рассматривали глобус. На небольшом журнальном столике стоял поднос с кофейником и двумя чашками. Антонио хотел быть гостеприимным и предложил Селесте горячий кофе, чтобы согреться. Несмотря на довольно теплый для начала апреля день, руки девушки были холодными, когда она вошла к нему и протянула руки для приветствия.
