Она поднялась со стула, он быстро встал на ноги. Селеста прижалась к нему, дрожа все телом. Он обнял ее так крепко, что в какой-то момент ей стало трудно дышать.
– Когда ты уходишь, как всегда, не говоря, когда мы снова встретимся, я остаюсь здесь один, все сильнее принадлежащий тебе, – прошептал он, и его дыхание обожгло ей щеку.
Она подняла глаза, и столкнулась с его взглядом, полным мольбы, отчаяния. Его всегда теплые глаза сейчас были твердыми и непреклонными. Он требовал ее ответа, но это было выше ее сил. Ее мысли метались в поисках слов, чтобы объясниться, но решиться и сказать что-либо Селеста не могла.
– Антонио, мой милый, мой прекрасный человек, – наконец вымолвила она.
Он смотрел на нее своими проницательными медовыми глазами, и, казалось, читал ее мысли.
– Ты так старательно ищешь ответ, который не обидел бы меня, – грустно сказал он, выпуская ее из своих объятий. – Спасибо тебе, ты очень добрая и чуткая девушка, ты думаешь о моем израненном сердце.
Он отнял свою руку, встал и прошелся по комнате. – Ничего не говори, не надо. Я все понимаю, ты прелестная, умная, сердечная, а я… я, наверное, заколдован какой-нибудь злой ведьмой, я недостоин любви.
Сердце Селесты разрывалось. О, если бы она могла утешить его, объяснить, кто она и откуда, он бы понял, почему они не могут быть вместе. А вдруг могут? Девушка не хотела лишать себя надежды, надо было испробовать еще одно средство.
– Который час? – тихо спросила она, сама не узнав своего голоса.
– Четверть двенадцатого, – ответил Антонио, взглянув на великолепные настенные часы, которые он сделал в подарок графу Гуэлю и собирался установить их в его кабинете в новом доме, который он сейчас достраивал.
Она не знала, как поступить.
– Тебе уже пора? – примирившись с неизбежным, спросил Гауди.
Селеста чувствовала себя Золушкой, чья карета в полночь грозит превратиться в тыкву, а кучер – в крысу. В детстве ей очень нравилась эта сказка, и, даже повзрослев, она верила, что стоит немного потерпеть, как твой принц найдет тебя, ведь любовь способна творить чудеса. Как бы ей хотелось, чтобы эта история была не вымыслом, а правдой. Она горько усмехнулась, этому ее желанию никогда не суждено сбыться. Эта кривая улыбка не укрылась от Антонио.
– Скажи мне, я, правда, жалок и смешон? – спросил он, опустив голову и не глядя на нее.
– Нет, это не так, совсем не так. Антонио, дорогой мой, мне надо о многом тебе рассказать, – уверенно произнесла она и сама удивилась той легкости, которая охватила ее, когда решение было принято. Да, она должна ему все рассказать. Если не этот великодушный человек, истинно верящий в божественное провидение, живущий по законам божьим, не выслушает ее исповедь и не простит, то покоя ее душе уже не найти.
– Я слушаю тебя, Лайла, – удивившись твердым ноткам в ее голосе, сказал зодчий.
– Я все расскажу тебе без утайки, но я должна уйти отсюда без десяти двенадцать. Если ты выслушаешь мою историю, и сможешь понять меня, и после этого по-прежнему будешь так же страстно желать быть со мной, я попробую вернуться к тебе и остаться навсегда.
– Попробуешь? – не понял Антонио. – Ты не свободна в своем выборе? Кто-то может заставить тебя изменить твое решение? Или в твоей жизни тоже есть другой?
Он внезапно умолк и снова сел рядом с ней. Он опустил голову и обхватил ее руками:
– Или… Или ты не любишь меня достаточно сильно для того, чтобы разделить со мной мою жизнь и страсть к искусству? Просто скажи мне об этом, сними камень с души. Я думаю, что между близкими людьми не может быть фальши и лжи. Я уже достаточно отхлебнул из этой чаши. Мне тоже есть, о чем тебе рассказать.
– Может быть, не стоит начинать тяжелый разговор? – робко предложила Селеста. – Если тебе тяжело говорить об этом, мы найдем другое время.
– Я не хочу от тебя ничего скрывать. В моей жизни есть другая женщина…
Он помолчал, Селеста ждала продолжения. Тогда он откашлялся и проговорил:
– Вернее, была. Пепета Мореу была в моей жизни, но в ее судьбе для меня места не было. Я признался ей в своих чувствах, которые действительно в тот момент были очень сильны и искренни. Я говорю «в тот момент», потому что тогда я еще не знал тебя. Но я не показался Пепете достойным спутником жизни, она выбрала другого и приняла его предложение. Он – славный малый, кажется, торгует лесом. Дела его идут неплохо, по крайней мере, все говорят, что лучше, чем сейчас у меня. Ну что ж, я не смог ей объяснить, что для меня деньги – не главное в жизни, что у меня другая цель, и я остро нуждаюсь в любви и поддержке для ее осуществления.
Селеста улыбнулась ему и потерлась носом о его плечо:
– Антонио, ты очень сильный и безмерно талантливый. Я уверена, что у тебя все получится. Саграда Фамилия – вот любовь твоей жизни, которая никогда не оставит тебя.
Гауди выдавил из себя ответную улыбку:
– Да, этот собор – цель моей жизни, и я буду продолжать строительство, пока меня не покинут силы, но я сейчас о другом. Лайла, милая, ты же понимаешь, о чем я говорю.
