Я пригляделся, поскреб древнюю каменную плиту. Похоже, это было все-таки не надгробие, а нечто вроде рунического памятника высотой около полуметра. Счистив в нескольких местах засохшую землю, я обнаружил высеченные на нем знаки – что-то вроде креста или свастики, рядом изображение змеи и портрет – не исключено, что Адольфа Гитлера, точнее разглядеть было трудно, потому что камень сильно обветрился. Я копал, царапал, пиная плиту каблуком, – все было бесполезно, она почти наполовину ушла в землю. И все-таки кое-что мне удалось разобрать – несколько высеченных в самом низу шведских имен.
Ан…
…ивек…
Бертиль.
Последнее читалось достаточно четко.
Чтобы разглядеть больше, следовало аккуратно отмыть поверхность от пыли. Но даже в этом случае я не был уверен в благополучном исходе дела.
Я успел снять камень на мобильник, когда лесную тишину прорезал отдаленный звук.
Похоже на жужжание мотора.
Мотоцикл. Или нет, два мотоцикла, которые, обгоняя друг друга, взъезжали вверх по склону холма. Я вылез наружу через все то же окошко и, пригнувшись к земле, устремился в противоположную от звуков сторону.
Я хотел добраться до автомобиля, но на полдороге бросился на землю и уполз в заросли папоротника. Двое молодых людей в кожаных куртках стояли на тропинке и смотрели на мою машину. Через некоторое время они разошлись в разные стороны, пожимая плечами, причем один направился прямо ко мне. Я вжался в землю. Зачем? Почему было не подняться и не шагнуть им навстречу, улыбаясь: «Эй, парни, привет! Что, тоже гуляете?» Но желудок болезненно сжимался, и это чувство подсказывало мне, что здесь таится какая-то опасность. Что-то не так с этими двоими.
Потом что-то защекотало шею. Насекомое… Только тут я заметил, что возле большого папоротника с левой стороны высится метровый муравейник и крохотные работящие букашки уже вовсю бегают по моим рукам, вылезают из-под рубашки, копошатся на моем носу, щеках, в волосах… и кусают, кусают и впрыскивают в меня кислоту – или что там впрыскивают эти чертовы твари.
Парень в кожаной куртке стоял в полуметре от меня, по другую сторону папоротника. Я видел его бутсы – коричневые, потертые, на толстенной подошве.
– Ну что? – крикнул ему другой.
– Никого не видно, – ответил тот, что в бутсах.
А мураши уже ползали по моим губам, несколько штук, похоже, даже забралось в уши. Парень напротив меня повернулся и отошел на несколько шагов в сторону.
– Кто-нибудь собаку выгуливает, – сказал он.
– Но раньше такого не было, – отозвался его приятель.
– Нет, но… черт их разберет, – выругался первый.
– Думаешь, они что-то заподозрили?
– Без понятия. Но в любом случае надо как следует все проверить.
Оба постояли еще немного, оседлали свои мотоциклы и скрылись в направлении теплицы.
Я глубоко вздохнул, фыркнул и затряс головой.
Потом поднялся с земли и встал на колени.
Мотоциклов я больше не видел, а звук моторов внезапно стих, из чего я заключил, что парни в кожанках добрались до места. Я подумывал было направиться к ним и попытаться поговорить, разыграть невинного дурачка, но вряд ли смог бы выглядеть убедительно с целой армией копошившихся на теле тварей. Поэтому я метнулся к машине, открыл дверь и запрыгнул внутрь.
Я вставил в замок, но не повернул ключ зажигания, и стоявшая на склоне машина сама покатила вниз. Лишь оказавшись на дороге, я завел мотор и медленно поехал, вдавливая в землю траву. Никого не встретил. В зеркальце заднего вида также не было ничего подозрительного.
Через пару километров я затормозил на автобусной остановке и выпрыгнул из машины, срывая с себя рубашку. Я подпрыгивал на месте, хлопал себя по бокам, тер лоб и щеки, сметая муравьев. Иные успели добраться и до более чувствительных мест.
Вероятно, со стороны это походило на танец дождя.
Дождь будет обязательно.
Он нужен, говорят фермеры.
Хотя они всегда так говорят.
Тут я вспомнил, что, провожая меня до машины, Ларс Берглунд сунул в карман моей рубашки какую-то бумажку. Разделавшись с муравьями, я зашел в помещение автобусной станции, достал записку из кармана и развернул. В ней оказалось одно-единственное имя: «Ингер Юханссон» – и номер телефона. Очевидно, эта женщина и была таинственным информатором Берглунда. С чего вдруг старик решил дать мне ее координаты? Не иначе как проникся ко мне доверием после нашей беседы о кораблях в Зунде.
Я тут же набрал номер и попал на автоответчик, который посоветовал мне послать сообщение или, в случае крайней необходимости, перезвонить в муниципалитет.
Я начитал сообщение и отправил эсэмэску.
По номеру муниципалитета мне снова ответил механический женский голос. Как оказалось, интересующее меня лицо находится в отпуске и будет доступно не раньше чем через три недели.
