– Мне так не терпится её увидеть! Если бы мне в вашем возрасте сказали, что я буду пра-пра-прабабушкой, я бы никогда в это не поверила. Однажды и вы станете ею. Или вы не хотите иметь детей, Максин?
– Я пока не решила.
– Что ж, у вас ещё есть время. Наверное, это здорово – знать, что впереди ещё вся жизнь.
Старушка держала в руке маленький пластиковый предмет с кнопкой на нём. Её рука так сильно тряслась, что она едва могла его удержать. Она старалась нажать на кнопку пальцем.
– О, я больше не могу это сделать, – со вздохом сказала она. – И боль ужасная. Можете сделать это за меня?
Теперь Райли поняла, что кнопка управляла капельницей.
«Вероятно, морфий», – подумала она.
Или что-то более зловещее?
Максин мягко взяла кнопку из рук старушки. Он поднесла её к глазам больной и нажала. На лице старушки появилась улыбка облегчения. Всё её тело расслабилось.
– О, так лучше. Пожалуйста, можно ещё?
Максин снова нажала.
– Ещё немножко, пожалуйста, – попросила женщина.
Максин снова нажала.
Затем снова.
И снова.
Глаза женщины закрылись, казалось, она глубоко заснула.
Райли почувствовала беспомощность, какую редко испытывала прежде. Свидетелем чего она только что стала: лечения или убийства?
– Что в капельнице? – спросила Райли.
Максин повернулась и посмотрела на Райли с загадочной улыбкой:
– А вы как думаете, что в капельнице? Вы не знаете, верно? А я уверена, что вы никогда не угадаете.
Сомнения Райли испарились, она содрогнулась от ужаса. Эта женщина – убийца, которую она искала, и её нужно остановить как можно скорей.
Райли достала наручники.
– Максин Кроу, вы арестованы. За попытку убийства.
Глаза Максин широко открылись.
– За что? – переспросила она.
– Вы меня слышали. Убийство. Вы также будете нести ответственность за смерти трёх жертв, о которых нам известно. И я стала свидетелем вашей новой попытки.
Губы Максин растянулись в широкую улыбку.
– Давайте я вам кое-что покажу, – предложила она.
Она закатала левый рукав. Райли с удивлением увидела, что из её вены торчит игла капельницы. Девушка отсоединила трубку от иглы спящей женщины и подключила её к своей.
Она несколько раз нажала на кнопку. Райли с трудом могла поверить собственным глазам. Жидкость из бутылки теперь вливалась в вену Максин, как только что вливалась в вену её пациентки.
Глаза Максин сверкнули озорным блеском.
– Вот, – сказала Максин, снова и снова нажимая на кнопку. – Вы всё ещё думаете, что я убийца?
– Что в капельнице? – снова спросила Райли.
– А как
Райли начала понимать.
– Видимо, ничего, – медленно проговорила она. – Точно не морфий. Может быть, физиологический раствор.
Максин кивнула и тихо рассмеялась.
– Я уверена, вам известно, что значит «плацебо», – сказала она. – А теперь вы увидели, как это работает.
Райли указала на иглу в вене Максин.
– Но зачем?..
– Просто эксперимент. Видите ли, плацебо могут работать даже когда вам известно, что это плацебо. Я тестировала эффект плацебо на себе. И честно говоря, прямо сейчас состояние у меня довольно приподнятое.
Она отсоединила трубку от иглы.
– Но что вы говорили об убийстве? – спросила она.
– ФБР расследует несколько случаев странных отравлений здесь, в Сиэтле, – сказала Райли. – Вероятно, серийное убийство.
– И я похожа на возможного подозреваемого? Почему?
– У нас есть все основания полагать, что убийца – медицинский работник.
– Ах, – вздохнула Максин, – и вы искали меня, потому что у меня были неприятности с нетрадиционным лечением? Что ж, я действительно проводила неразрешённые эксперименты. И все они связаны с плацебо. Люди так мало понимают в неисследованных целительных силах организма. Формальное исследование для меня слишком медленное, так что я взяла всё в свои руки.
Максин выглядела довольно грустной.
– Возможно, я действительно зашла слишком далеко, – пробормотала она.
Всё казалось Райли нереальным, как будто дело происходило во сне. Действительно ли Максин в своём уме? Она казалась, по меньшей мере, опасно безответственной.
Но всё же она не была похожа на человека, который совершал преднамеренные убийства.
– Сколько ей осталось? – спросила Райли, указывая на пациентку.
– День или два максимум, – сказала Максин. – Органы уже начали отказывать. Не волнуйтесь, у меня всегда под рукой настоящий морфин на случай, если плацебо не подействует. Такое иногда случается. Я никогда не позволю кому-нибудь страдать – ни ради эксперимента, ни ради чего-либо ещё. Так или иначе, я делаю так только ради неё. Мне кажется, для неё так лучше.
Райли вспомнила обрывок разговора, который услышала, когда только вошла.
– Кто она? – спросила Райли.
– Её зовут Надя Поласки, – ответила Максин. – Ей девяносто девять лет. Она была танцовщицей и хореографом, преподавала танцы дольше, чем мы с вами существуем на этом свете. А может быть, мы с вами вместе взятые. Она работала всю жизнь и перестала лишь пять-шесть лет назад.
Райли почувствовала благоговение перед ней. Женщина демонстрировала истинную силу природы.
«Каково это – столько прожить?» – думала Райли.
