– Да, а к тому времени, когда они признают происходящее, личность убийцы уже установлена. После этого в расследовании надобности практически нет. Такие дела, конечно, редки. Думаю, что ваша версия на самом деле маловероятна.
– Не могли бы вы рассказать о некоторых специфических делах? – попросила Райли.
Лэндис пожала плечами.
– Что ж, самое известное, конечно, дело доктора Джозефа Менгеле, врача в нацистском концлагере, который проводил над заключёнными чудовищные эксперименты. Говорят, он насвистывал весёлые мелодии во время совершения преступлений и очаровывал своих жертв-детей улыбками и сладостями, так что они называли его «Дядя Менгеле», прежде чем он мучил и убивал их.
Райли содрогнулась от одной мысли об этом.
– Вы выглядите шокированной, – сказала Лэндис с ноткой любопытства. – Интересно, почему.
– Такое зло трудно понять.
Лэндис улыбнулась.
– Даже видавшему виды агенту ФБР? – спросила она. – Скажите, разве доктор Менгеле чем-то отличается от других монстров, с которыми вы имели дело?
Райли была поражена. Ей пришлось признать, что это хороший вопрос. Только за последний год она изловила убийц, которые били своих жертв плетью и морили голодом, мучили цепями или унижали женщин даже после смерти, странным образом располагая их обнажённые трупы.
– Конечно, Менгеле истязал и убил тысячи, – признала Лэндис. – Преступники, которых вы привлекаете к ответственности, и близко не такие продуктивные. Но я думаю, что неправильно пытаться измерить зло количеством – нельзя сказать, что один монстр более злобен, чем другой, только из-за количества убитых им людей. Меня гораздо больше поражает в зле его сходство. Мне кажется, что все монстры почти одинаковые. Но у вас было больше практического опыта взаимодействия с монстрами, чем у меня. Что вы думаете по этому поводу?
Райли не знала, что сказать. Беседа взяла поворот, которого она не ожидала – странный поворот, который её почему-то беспокоил.
– Кажется, я вас немного напугала, – сказала Лэндис с довольно тёмной ухмылкой. – Я всегда так влияю на людей. Всё-таки я открыла школу, в которой учат искусству исцеления. Вы, вероятно, гадаете, почему меня восхищают так называемые лекари, которые пользуются своим положением для того, чтобы мучить и убивать. Зачем я потратила столько сил, чтобы узнать о них всё?
– Мне приходил в голову этот вопрос, – сказала Райли.
Лэндис задумчиво прищурилась.
– Я уверена, что вам известен девиз моей профессии, – сказала она. – «Не навреди». Я слишком близко принимаю его к сердцу. И учу своих студентов поступать так же. Но мне кажется, что высказывание «Познай самого себя» не менее важно. Зло подкрадывается к нам незаметно, и, прежде чем мы успеваем его заметить, мы принимаем в нём участие.
– Не уверена, что понимаю вас, – сказала Райли.
Лэндис сделала ещё глоток из кружки с кофе, затем сказала:
– Подумайте о деле Дженин Джонс, медсестры-педиатра, убивавшей детей в больнице Техаса. В одной из больниц персонал заметил, что умирает необычное количество детей. Но они все стали жертвами того отрицания, о котором мы с вами только что говорили. Они просто не могли открыто признать правду. Так что вместо того, чтобы выследить убийцу, они избавились от всех медсестёр из реанимации и заново набрали персонал в отделение. Дженин просто устроилась в другую больницу, где убила ещё шестерых детей, прежде чем её поймали. Скажите, разве небрежный персонал виновен в этих убийствах меньше, чем сама Дженин Джонс?
Лэндис наклонилась к Райли и с тихой страстью произнесла:
– Я истинно верю, что отрицание – наш самый опасный враг. И этот девиз «Не навреди» – разве он не предполагает, что даже самые добрые и ласковые из нас имеют возможность убить? И как мы можем лечить других людей, когда и в нас скрывается желание принести вред? А оно есть, вам это известно. В каждом из нас сидят злые демоны.
Райли вздрогнула от нахлынувшего воспоминания.
Она стряхнула с себя воспоминание. Соланж Лэндис всё ещё пристально смотрела на неё.
Теперь Райли откровенно чувствовала себя не в своей тарелке. Она ощущала, что и у Лэндис есть какое-то воспоминание, в котором она причиняла вред, сознательно проявляла жестокость.
«Что это могло быть?» – гадала Райли.
Неожиданно Лэндис улыбнулась обезоруживающей, озорной улыбкой.
