Услышав мое признание, Хокинс округляет глаза, а его щеки слегка вспыхивают румянцем. Боже, кажется, я его смутила. Хотя мне самой следует сильнее смутиться, но до чего же приятно смотреть, как кровь приливает к его щекам, он отводит взгляд и нервно трет челюсть.
Нейт бормочет что-то невнятное, берет меня за руку, в которой я не держу винный бокал, и целует тыльную сторону ладони.
– Ты тоже, Аллен.
Фильм заканчивается, и Нейтан переключает телевизор на спортивный канал, а потом вытягивается на диване и жестом приглашает свернуться калачиком рядом с ним. Я смотрю на него, такого расслабленного и спокойного, и в моем животе порхают бабочки. Словно заглядываю украдкой в собственное будущее: мы смотрим в обнимку хоккейный матч, попивая вино в занесенном снегом доме.
– Ты хотел бы вернуться в Колорадо? – спрашиваю я.
– Господи, нет.
– Почему ты так ненавидишь отца?
«Боже, что со мной сегодня? У меня совершенно развязался язык».
– Прости, тебе не обязательно отвечать. Да, ты кое-чем со мной поделился, просто кажется, что это не все.
Он убирает прядь моих волос за ухо и задерживает ладонь на моей щеке.
– Можешь спрашивать о чем угодно, Стейс. Не уверен, что ненависть – правильное слово. Мама перед смертью долго болела, и отец нанял сиделок, чтобы они присматривали и делали все необходимое, но сам с ней практически не виделся. Он с головой погрузился в работу. Бетти готовила ужин, он приходил, чтобы поесть, и снова исчезал. С Сашей он виделся на лыжных трассах, но для остальных стал привидением.
Сжимаю руку Нейта. Я уже знаю, что Мила, его мама, умерла от редкой болезни крови, когда он учился в восьмом классе.
– Короче говоря, отец изменял умирающей жене с двадцатипятилетней инструкторшей на курорте.
Мне становится дурно от этих слов, и сердце болит за Нейта, который был тогда подростком.
– Подозреваю, это началось задолго до ее болезни, – продолжает он. – Через несколько лет произошел несчастный случай с Робби на этом же курорте. За его лечение выставили астрономические счета. Хамлеты – люди небедные и у них хорошая страховка, но папа не помогал, хотя для таких случаев существует страхование от компании.
Я знала, что Робби пострадал в результате несчастного случая на лыжах, но мне в голову не приходило, что это произошло именно здесь. Как вообще подросток справлялся со всем этим?
– Папа был убежден, что Хамлеты собираются подать на него в суд и обанкротить. Он повел себя очень странно: зарыл голову в песок и ничего не делал, пока у мистера Эйча не осталось иного выбора, кроме как привлечь адвоката, чего он не хотел. Хамлеты любили мою маму и всегда относились ко мне как к родному.
– Ужасно, – шепчу я, еще сильнее сжимая его руку.
– Этого я ему не прощу. Думаю, теперь, спустя годы, он чувствует вину. Кажется, я уже говорил, что наш дом в Мейпл-Хиллс принадлежит отцу? Он купил его в конце первого курса и заплатил, чтобы из гаража сделали комнату для Робби. А также ванную с доступом для инвалидных кресел и все, что ему может понадобиться. Это было очень странно. Мы никак не могли найти подходящее жилье, и вдруг он звонит и сообщает, что купил дом на Мейпл-авеню и его переделают к началу второго курса.
– Мне жаль, Нейтан. Это уже слишком.
Он награждает меня любимой улыбкой, притягивает к своему теплому телу и, крепко обняв, целует в лоб.
– Все хорошо, есть люди, которым живется гораздо хуже, чем мне, я ведь не из бедных, а проблемы богатых могут показаться надуманными. Но на примере родительской семьи я узнал все, чего отцу делать не следует, так что с нашими детьми все будет в порядке. Погоди… нет, погоди, я что-то не то ляпнул. О боже!
Теперь моя очередь краснеть. Нейт застыл подо мной, и мы оба не произносим ни слова. Да и что на это сказать? Пьяной Стейси нельзя вести такие беседы, потому что с моего языка слетает совсем не то, что у меня на уме.
– Я хочу усыновить ребенка.
Нейт крепче вцепляется в меня.
– По-моему, неплохо.
– Я всегда этого хотела, потому что если я буду выталкивать толстозадого ребенка, то это испортит мою вагину. Бесповоротно.
– Учту на будущее.
В полусне я протягиваю руку на половину кровати Нейтана и нахожу вместо него записку.
У меня так много вариантов, чем заняться, что даже не знаю, с чего начать. Начинаю со смузи, стоя на моем новом любимом месте и глядя на задний двор. Красиво, как вид с рождественской открытки. Все будто ненастоящее.
Через десять секунд я соображаю, что хочу сделать. Бросаюсь на поиски коньков и куртки, а потом отправляюсь на мой новый любимый каток.
Я не катаюсь, а просто наслаждаюсь пейзажем и замечаю оленя, который наблюдает за мной издали. Жизнь в штате Вашингтон избаловала меня, и в Лос-Анджелесе мне все время чего-то не хватало. Самое близкое к дикой природе место в Мейпл-Хиллс – это ряд общежитий.
