Стараюсь не забивать этим голову. Я бы не стала слишком много думать, если бы меня поцеловал Райан, а этот парень такое творил с моим телом ночью и сегодня утром, что нечего так переживать из-за легкого поцелуя.
– Привет, – весело говорит он и трогается с парковки. – Кстати о пожарах. Дай-ка мне свой ежедневник, Аллен.
Я прижимаю сумку к груди и отталкиваю его протянутую руку.
– Нет. Что за шутки?
– Эта штуковина портит мне всю неделю. Почему ты так занята? – Он кладет руку мне на бедро, что сразу здорово отвлекает. – Чем ты вообще занимаешься, если не можешь выкроить время на меня?
С рукой на бедре я справиться могу. Вот если он чертит на моей ноге узоры или сжимает – тогда мне приходится гораздо хуже. Я теряю голову, и мне снова хочется вести себя как шлюшка.
– Не знаю, Нейт. Может, получаю образование? Тренируюсь, чтобы исполнить мечту и попасть на Олимпиаду? Занимаюсь домашними делами, готовлю еду. Работаю.
Он игриво вдавливает пальцы, и я начинаю ерзать на сиденье.
– Мы можем видеться до или после тренировок, а еще у меня свободен вечер четверга, когда я обычно тра… провожу время с друзьями.
«Стейси, ты чуть не ляпнула “трахаюсь”».
– Наверное, если таков график ради мечты всей твоей жизни, то я могу с этим смириться. Когда ты начала так тщательно планировать свою жизнь?
– Лет с девяти.
– С девяти? – удивляется он. – Ты с девяти лет ходишь с цветным ежедневником?
– Не совсем. – Трудно определить, когда в дружбе наступает этап, на котором можно делиться подробностями своей жизни. Не то чтобы я стыжусь, но тем не менее. – Я могу объяснить, если хочешь, но для субботнего дня это слишком глубокий разговор.
Нейтан снова сжимает мое бедро и сосредотачивается на дороге. Мы подъезжаем к знаку «Стоп», и он кивает, подбадривая меня.
– Глубина меня не пугает. – Он зажмуривается. – Я без пошлости.
О да, я знаю, но это совершенно другой разговор.
«Сосредоточься, Анастасия».
– Ну хорошо. Итак, я всегда знала, что приемная. У меня очень любящие родители. Они всегда хотели для меня лучшего. – Хорошее начало. – Они водили меня на разные внеклассные занятия, чтобы дать мне побольше возможностей. Я начала заниматься фигурным катанием, и у меня получалось все лучше, пока наконец не стало ясно, что я прирожденная фигуристка.
Я смотрю на свои руки, ковыряя ногти.
– Они каждый божий день твердили, что гордятся мной, что я буду звездой, знаменитой фигуристкой, олимпийской чемпионкой.
Нейт нежно гладит мое бедро.
– Говорить такое ребенку – как-то чересчур.
– Я чувствовала это сокрушительное давление. Теперь, став взрослой, понимаю, что жила с постоянным беспокойством, но я очень любила фигурное катание и ради родителей хотела быть лучшей. – Он переплетает пальцы с моими. – Я думала, они меня разлюбят, если я буду проигрывать.
– Ох, Стейс, – вздыхает он.
– Теперь, по прошествии лет, понятно, как это было смешно, потому что они меня очень любят. Но я боялась, что они от меня откажутся, если я не буду стараться, и это стало навязчивой идеей.
Нейт ничего не говорит, и я ему признательна.
– Я не могла объяснить, что чувствовала, но была все время подавлена и встревожена, поэтому меня отправили к психологу. Причина была уважительная: меня мучили кошмары. Доктор Эндрюс научил меня объяснять свои эмоции словами.
– А ежедневник?
– Я начала его вести в рамках терапии. Я чувствовала, что не могу себя контролировать, как это ни невероятно для ребенка. Поэтому по вечерам в воскресенье мне приходилось сидеть с родителями и записывать все, что я должна сделать на предстоящей неделе.
– Разумно.
– По трем категориям: что я должна сделать, что мне хотелось бы, если будет время, и что я могу делать помимо школы и фигурного катания.
Я ерзаю на сиденье. Мне неловко – кажется, что сболтнула лишнее, но Нейт смотрит на меня и кивает, подбадривая.
– В детстве это была таблица с блестящими стикерами. Она давала мне надежду, что я со всем справлюсь без перегрузки, а с возрастом стикеры превратились в ежедневник.
– А…
– Пожалуйста, не спрашивай, знаю ли я своих биологических родителей, – перебиваю я. – Я абсолютно счастлива с родителями, которые меня вырастили, и не имею ни малейшего желания копаться в своем прошлом.
– Я не это хотел спросить, Стейси. – Нейт подносит мою ладонь тыльной стороной к губам и целует костяшки пальцев. – Я хотел спросить про те смешные оптимистичные цитаты, которые ты постишь. Это тоже часть терапии или ты хочешь убедить людей, что ты не самая темпераментная, властная и ужасная девушка на свете?
– Прошу прощения? Я не темпераментная и не властная!
Он саркастически смеется и снова целует мои пальцы.
– У меня есть веские доказательства.
Мы наконец подъезжаем к моему дому, и Нейт находит укромное место в стороне от обычного места высадки.
– Спасибо, что рассказала о себе.
– Спасибо, что выслушал. Знаю, я тебя пригрузила.
– Ничего страшного. Кроме того, мне интересно, что тобой движет. Мне важно знать о моих друзьях побольше, это очень помогает.
Я открываю рот, чтобы ответить, но Нейт тут же накрывает его большой ладонью.
– Только не говори, что мы не друзья. Мы друзья.
