Остальная прогулка по дому не занимает много времени, потому что я с хихиканьем ношусь по комнатам, а Нейтан пытается меня поймать. Я знаю, что он поддается, потому что один его шаг равен двум моим, но так веселее.
Я едва замечаю высокие потолки, дневное освещение и всякое такое, что обычно нужно комментировать, когда оказываешься в красивом доме. Я же думаю только о том, что через такие большие дверные проемы очень легко бегать, не боясь не вписаться в поворот и заработать шишку.
Мы взбегаем по огромной лестнице – лестнице, по которой следует ходить в бальных платьях, и Нейт ненароком увлекает меня к одной конкретной комнате.
Перевозбужденная, запыхавшаяся, готовая признать поражение, я открываю дверь в – сюрприз, сюрприз! – его спальню. Останавливаюсь на пороге, а он обхватывает меня сзади, берет на руки и относит на кровать.
Упав рядом со мной, Нейт перекатывает меня на себя.
– Как тебе прогулка по дому?
– Думаю, нужно увеличить кардионагрузки.
Я чувствую всем телом, как по Нейту прокатывается смех. Он убирает волосы с моего лица.
– Я нервничал, когда вез тебя сюда.
– Почему?
– Этот дом совсем не похож на твой. Никаких семейных фотографий, только награды Саши – ты их увидишь – и немного… не знаю… холодно.
Даже при беглом взгляде трудно не заметить, как тут все стерильно. Нет даже рождественских украшений.
Я знаю, что его отец – неприятный тип, Нейт ясно дал это понять. Но, зная, что твой сын приедет на Рождество и будет дома один, даже не поставить елку? А Саша, которая жила здесь весь декабрь? А если бы я осталась в Сиэтле или Калифорнии? Нейтан был бы один в огромном пустом доме.
К горлу подкатывает ком, я сглатываю, но это не помогает.
Нейт расширяет глаза и замирает.
– Стейс, что с тобой?
– Прости, – говорю я сквозь слезы и сажусь. – Я не хотела все время расклеиваться, просто… Вот блин, просто подумала о том, каково тебе было бы здесь одному. Я так рада, что приехала с тобой.
– Я тоже.
Как выбрать правильный момент, чтобы признаться в любви?
Я не ожидал, что влюблюсь в этом году. Более того, я вообще никогда не был влюблен и не знаю, как сказать ей об этом, чтобы не отпугнуть. Анастасия всего пару дней назад произнесла слово «бойфренд» перед другими людьми, и как, скажите на милость, я оглушу ее этими тремя словами? Наверное, я сошел с ума.
Но ничего не могу с собой поделать, они все время вертятся у меня на языке.
Возможно, моя тревога вызвана тем, что к нашему нынешнему положению привел ряд несчастных случаев – это невероятная удача, которая не так часто выпадает. Мне повезло. Это единственное подходящее слово, потому что ситуация могла развиваться в совершенно противоположном направлении.
Я часами могу говорить о ее красоте. Описывать каждую родинку, каждую черточку, каждый дюйм ее тела. Анастасия – как солнце, теплая и ослепительно прекрасная. Но, если честно, не это стало для меня главным в ней.
Я люблю ее за решительность, целеустремленность и мягкость. За то, как ей удается объяснять, что именно она чувствует и почему, как бы неловко ей ни было поначалу.
Она учит меня, что отношения – это не значит, что все должно быть идеально, без малейших разногласий. Это значит, что мы должны вместе преодолевать все несовершенства, и если в чем-то не сходимся, то должны хотя бы узнать, почему другой чувствует именно так, даже если после этого мнение не поменяется. Мы по-прежнему индивидуальности, но индивидуальности, которые вместе. Я никогда не думал, что отношения могут быть такими.
В первую очередь она заботится обо мне и моем счастье. Заставляет меня учиться, поощряет рассказывать о маме. Не могу перечислить всех способов, которыми она побуждает меня стать таким, каким я хочу быть. Она мой лучший друг.
Хватит ждать, что что-то пойдет не так, я же знаю: идеал недостижим, но мы оба упорно и решительно стараемся исправить все несовершенства.
Мне кажется, еще слишком рано для признаний. Черт, влюбляться тоже еще слишком рано. Месяц с небольшим – это не так уж много, но мы проводим вместе как можно больше времени, поэтому моя уверенность простительна.
Я просто должен ей сказать.
Выдернув себя из размышлений, я поглаживаю ее щеку пальцем.
– Мы можем украсить дом к Рождеству, если хочешь. Можем начать прямо сейчас.
– Дело не в этом. Мне все равно. Просто мне не нравится, что ты мог приехать один, а твой отец даже не поставил елку. Или Саша. Бедная Саша.
– Они здесь почти не бывают. Все время проводят на курорте, – объясняю я. – И для меня это совсем не важно, клянусь. Но если хочешь, можем съездить за елкой. Я об этом не подумал. Знаю, тут все не так, как в доме твоих родителей. Надо было предупредить тебя. Прости.
– Нет-нет, не извиняйся, это мне нужно извиниться. Клянусь, я не унываю.
Анастасия выдавливает улыбку и смеется, когда я начинаю хмуриться. Она слезает с меня и падает на матрас.
– О боже, – стонет она, и мой член начинает шевелиться. – Эта кровать божественна. Такая теплая! Почему тут так тепло?
– Я попросил Бетти положить одеяла с подогревом, когда она занесет продукты.
