— Стёпыч подгадил не только тебе и мне. Он влез в земельные разборки с серьезными людьми. Не знаю, поможет ли это чем-нибудь, но еще по весне он хвастал… Мы, мол, наследуем дома от родителей либо строим свои, подыскивая места с подходящей экологией, а нужно, чтобы место само нашло тебя, позвало хозяина. И у него такое место появилось.
— Есть у нас в округе какие-нибудь поселки типа Степашины сказки, Степашка, Степашино, Спокойной ночи?
— Дэн, возьми себя в руки, — Игорь подошел к нему.
— Гор, она не просто так назвала его Степашей. Проверяем!
Заработали поисковики. Степашино. 35 км. Он не мог объяснить, но внутри будто натянулась нить и стало горячо.
— Поехали.
— Денис Сергеич, я поведу.
— Нет, Володя, я сам. Мне нужно сосредоточиться на чем-то отвлеченном, хотя бы на дороге, иначе я взорвусь.
Перед ней было открытое пространство, похожее на овальную арену. Недалеко от прохода стояли три больших деревянных конструкции, похожих на букву икс. Две по бокам глубже в зал, третья почти у двери, где находились они со Степаном. Вдоль стен видны кубы-тумбы. На них забирались девушки. От крыши отражался гул, много народа, молодые парни, некоторые совсем юные. Человек двадцать. Возможно, больше. Девчонок в два раза меньше. Или так казалось. Такая тусовка, с произвольным движением. Три девушки танцевали на постаментах. Никто никого не держал и не связывал.
— Что ж вы оба такие упёртые! — затылок обдало дыханием Степана. — По-хорошему с вами никак. Будь ты покладистее, и всем бы меньше проблем. Но ты умеешь разжечь интерес. Всё понятнее, почему Дэн к тебе прилип. Я же просто хотел его достать через тебя. Отвадить тебя от него, чтобы он понял, каково это НЕ быть выбранным. А теперь я тебя хочу. Уже не в пику ему. Я сам тебя хочу. Если не отзовешься мне, отдам тебя на потеху им. Выбор всегда есть.
— И это выбор? — произнесла она. — Тогда я выберу их. Потому что они лучше тебя.
— Что?! — он развернул ее, снова натянув веревку. Он щурился, что означало крайнюю степень его заведенности. Ей некуда было отступать.
— Они не ставят условий. Они не унижают намеренно, как я вижу. Они просто развлекаются. А ты мстишь. И, кажется, уже себе самому, — голос пропадал от общего перенапряжения, но она закончила. — Ты сам не понимаешь, как поступить, и заходишь всё дальше и дальше в своей совсем не игре, — она ткнула его в солнечное сплетение, стараясь не задеть ноющую руку. — Ты хотел мне что-то рассказать, так расскажи, — еще тычок. — Ты же не конченый отморозок, Степан. У тебя есть отдельная библиотека в доме. Продуманная библиотека! Зачем же ты всё усугубляешь? — она снова стукнула его в грудь. — Отвадить меня от Дэна?! Ты не знаешь того Дэна, которого знаю я. Ты его вообще не знаешь!
Он схватил Наталью за плечи и начал толкать к стоящему позади деревянному кресту.
— Я и так влип. По полной. Эта толпа сделает так, как я скажу. Так почему бы мне не получить тебя бонусом напоследок?!
Он стянул удерживающую Наталью веревку, обдирая кожу. Сдавил и поднял её левую руку. Она сипло вскрикнула. Он усмехнулся.
— Больно значит? Боль делает человека сговорчивее.
Он привязал её руки к верхним краям креста. Затем распнул в стороны ноги и примотал их шнуром к нижним частям. Обратился к своей публике на тон выше, чем разговаривал с ней.
— Сегодня я покажу вам редкое явление, о котором мы все несколько забыли. Стыд. Перед вами несколько девушек и только одна из них знает, что это такое. Ей вправду может быть стыдно. Даже сейчас ей наверняка стыдно за нас.
Он надавил на брус, и вся конструкция развернулась на своем основании.
— За нас не надо стыдиться. А вот за себя пусть тебе будет стыдно. Покажешь мне искренний стыд? — голос опять глуше.
Он схватил ворот её платья и раздирал его до конца подола, вырывая пуговицы, глядя ей в глаза. Она заледенела.
Позади него послышались улюлюканья. Двое парней подошли к другим девушкам на стоящих чуть поодаль иксах и разорвали на них одежду.
Он отступил от неё, пожирая глазами открывшееся тело.
— Эстафета началась.
Кто-то шагнул к ней, но Степан резко оттолкнул его назад.
— К ней не подходит никто, кроме меня. Пока я не разрешу. Я же не буду претендовать на других.
Парень, которого осадили, осклабился.
— Ладно, но ее течка не даёт тебе ни одного дополнительного балла.
И все уставились на её трусики, перехваченные крылышками прокладки.
Она прикрыла глаза, не чувствуя ничего, кроме кошмара, который утягивал её в свою воронку.
Он сжал её подбородок и потряс. Она так и осталась с закрытыми глазами.
— Стыдно? Хочешь прикрыться? Трусы, так и быть, оставлю. Ты же добрая. Так покажи мне свою доброту. Я сразу подобрею.
