Ночь прошла беспокойно. Она не спала – боялась, что дикое животное опять придет в их пещеру, и вскакивала от каждого звука. Под утро, устав успокаивать, Уга прижал ее к себе, она заглянула в его глаза. В этот момент Валерия поняла, насколько этот человек стал ей дорог. Она погладила его по щеке, запустила руки в волосы и поцеловала. Он оторвался от ее губ и с удивлением посмотрел на нее. Уга провел пальцем по ее губам, для него опыт поцелуев был первый, они никогда не целовались раньше, и он не знал, что так бывает.
– Что это? Как ты это делаешь?
– Поцелуй?
– Да, вот это, губами.
Она потянулась к нему и прильнула снова. Было так упоительно вернуться в молодость, когда сама только постигала премудрости любви и наслаждалась этим.
Уже очень давно она не получала такого удовольствия и забыла, как это было прекрасно!
Они целовались и целовались, страх отпускал, и руки мужчины становились настойчивее. Он развязал кожаный шнурок на юбке и повернул ее на живот. Первобытные мужчины не владели разными позами и не знали разнообразия в любви. Для Валерии близость была уже забытым чувством, и сейчас ей казалось, будто все, как в первый раз.
Он провел рукой по спине Валерии, и она маняще выгнулась к нему навстречу. Ее молочно-белое тело, гладкое, упругое, в свете костра сводило его с ума. Он погладил ее округлый зад, скользнул ниже, во влажную щелочку и ощутил всю ее невероятную нежность. Жаркая волна желания покатилась по его телу, спускаясь все ниже, сметая последние барьеры, удерживающие его от того, чтобы наброситься на Валерию подобно зверю. В глазах потемнело, и он ворвался в нее так мощно, что Валерия вскрикнула – то ли от сладкой боли, то ли от того, что ощутила в себе первобытную дикую силу. Этот вскрик подстегнул его, голова плыла в тумане, хотелось только одного – входить в нее еще глубже, еще сильнее. Сжимая руками ее бедра, он рычал, и она, вцепившись в матрас, не стесняясь, кричала «Еще! Еще!». Он двигался все быстрее, их возбуждение достигло пика, Валерия затряслась в судорогах оргазма, и он, не в силах больше сдерживаться, взорвался внутри нее, испустив победный рев. Оба без сил рухнули на матрас.
– Ты кричала, как это делают кошки. Почему раньше такого не было?
Валерия не знала, что ему ответить. Ведь первобытным мужчинам не знакомо то, что женщины должны получать удовольствие от секса. Им даже это слово не знакомо. Она улыбнулась, обняла его и сказала:
– Мне хорошо с тобой. Тебе это не нравится?
– Нравится. Я не знал, что женщины так умеют.
– О, они много чего умеют. Я тебе как-нибудь это покажу.
Валерия легла спиной к нему, взяла его руку и обняла себя. Он засмеялся над этим ее действием.
– Ты другая. И такая мне нравишься больше, – прошептал он ей на ухо, и они не заметили, как вместе провалились в сон.
Разбудил их грохот упавшего топора, который они поставили, как страховку, на вход. Они подскочили и увидели перед собой Маху с мясом, которое она делит по утрам на всех. Уга, обнаженный, держал перед собой копье, а Валерия – нож и факел, вид у нее был такой же. Маха посмотрела на одного, потом на другую, положила перед ними мясо и ушла.
Они переглянулись и засмеялись, нервная ночь отпускала.
Позавтракав или, если судить по солнцу, пообедав, они, веселые, отправились за зерном. Уга поддержал идею Валерии с огородом и захотел ей помочь. Она решила разбить участок недалеко от новой пещеры. Там была удобная полянка, ее как раз огибал ручей, который тек от водопада, мимо которого теперь каждый день пролегал их путь. Уга даже смастерил перила, чтобы не поскользнуться и не свалиться в воду. Валерия теперь по утрам умывалась у этого водопада по дороге в пещеру клана – это было очень удобно.
Когда они зашли в пещеру покормить козу, у входа столкнулись с Арией, и та толкнула Валерию плечом. Ее ненависть передалась всем женщинам клана, одна только Маха относилась к избраннице сына равнодушно. Валерия никак не могла понять, почему у всех к ней такая неприязнь. Может, есть что-то в прошлом девушки, или все-таки виноват цвет кожи, которым она явно отличалась от них. Это стало еще больше заметно, когда женщины вслед за ней начали мыться.
Спросить про прошлое было не у кого. Они наверняка не поймут про то, что она ничего не помнит, вряд ли посочувствуют и помогут. Здесь были другие правила: кто сильнее и хитрее, тот выживет, остальные – нет. И несмотря на то что они как будто вместе, с другой стороны, каждый сам за себя. Вместе они только добывают еду и помогают защитить свое жилище.
