Видя, как эльф прикрывает свои глаза, Йонг в точности повторила всё за ним. По телу мгновенно пробежались щекочущие вибрации, земля стала более рыхлой, по ощущениям превращаясь в песок. На секунду девушке показалось, что он начинает затягивать её тело, но именно в этот момент справа послышался знакомый голос.
– Ты можешь встать.
Медленно раскрыв свои веки, девушка повертела головой. Быстро приходя в себя, она поднялась на ноги. Молодой эльф стоял в нескольких метрах от неё. Йонг удивилась с того, как быстро он очнулся из транса.
– Может, осмотришься вокруг? – поймав на себе взгляд девушки, улыбнулся Тхан.
Щёки Йонг вмиг приобрели розоватый оттенок. Но смущение на её лице тут же сменилось восхищением и искренним удивлением, когда она перевела свой взгляд на пейзаж этого места.
Цветы. Эта поляна была усыпана ковром самых различных растений. Цветы протягивались с одного горизонта на другой. Тут были и алые маки, и пурпурные фиалки, лазурные васильки и солнечные лютики. Орхидеи эпифиты окружали со всех сторон, так и бросаясь в глаза своим нежным оттенком, их цветки умиротворённо свисали с веток, создавая растительный занавес. Вдалеке виднелись деревья вишни. Лепестки сакуры в медленном танце опадали на землю и в одно мгновение растворялись в ней. Слева от девушки росли белые омелы, а под ногами цвела эшшольция. Разнообразие ароматов дурманило голову, они были до безумия не похожи, но прекрасно сочетаемы. В воздухе витал запах чудесного спокойствия. Вокруг стояли умиротворённые деревья, а земля была настолько усыпана цветами, что сдвинуться с места хоть на метр и не задеть лепесток было невозможно.
– Где мы? – одними губами спросила Йонг, пока её сердце воспевало увиденное.
Но скорый ответ не последовал. Тхан медленно опустил взгляд вниз, неловко приподнимая уголки своих губ. Взмахом руки он слегка приподнял себя над цветочным ковром. Сделав несколько шагов по воздуху, он прошёл через ирисы и приблизился к Йонг. Сделав очередную махинацию кистью, парень приподнял над землёй и свою подругу. Теперь обоим можно было ходить без опаски. Невесомо коснувшись плеча девушки, Тхан полушёпотом произнёс:
– Мы на эльфийском кладбище.
Восхищённое лицо Йонг вмиг скривилось в шокированную и испуганную гримасу.
– Кладбище? – тонким голосом переспросила девушка. – Но ведь оно…
– Не достаточно мрачное? – закончил за неё парень, видя, как сконфуженно Йонг себя ощущала. – Это у вас, людей, смерть окутана тьмой и тоскливыми чувствами. Эльфийская раса смиренно принимает судьбу. А она очень благосклонно относится к нашему народу, – загадочно протянул он, приседая на корточки и кончиком пальца проводя по белоснежному лепестку гардении. – Когда эльфы умирают, то наши тела принимают форму цветов. Кто-то удостаивается стать благородным маком, кому-то счастливится превратиться в безмятежный василёк. А кто-то успел натворить столько зла, что навсегда рассыпается в прах.
– А от чего зависит форма цветка? – неожиданно даже для себя спрашивает Йонг, пока её сознание пытается хоть немного совладать с разумом.
– Самые редкие цветы – самые ценные. Такие эльфы жили с благими намерениями и всеми силами старались привнести в этот мир счастье, стать для других опорой и поддержкой. Видишь вон те два эхиноцериуса? – спросил парень, кивая головой в теневое место под сакурой. – Когда-то они являлись самоотверженными воителями. Чем ярче цветок, тем больше крови пролил эльф перед своей кончиной, – заметно потяжелевшим тоном произнёс Тхан. – Прошлые жизни почти всех этих цветов были жестоко отняты…
– Людьми, – договорила за парня Йонг.
Молодой эльф лишь виновато покосился на девушку, но отрицать её слова не стал. Нечего было отрицать.
– Господи, – словно опомнившись, схватилась за голову Йонг. – Я не вижу конца этой поляны, – в её голосе едва ли был различим дикий ужас.
– Ну, наши расы вели войну испокон веков, многие жизни были отданы в руки судьбы. Но ты не подумай. Говоря откровенно, я считаю, что вина висит на обеих сторонах. Наш народ принимает людей за монстров, не способных контролировать свою агрессию. Вы, в свою очередь, не видите ничего зазорного в том, чтобы проливать эльфийскую кровь. Она же не красная, а бирюзовая. Значит, фальшивая. Её проливать не жалко.
С каждым новым предложением Тхана душа Йонг разрывалась позорным отчаяньем. Настолько паршиво чувствовала себя девушка, что больше всего сейчас она боялась поднять глаза вверх.
– Значит, в этом месте находятся все покойные эльфы? – тяжело вздохнув, перевела тему Йонг.
– Ну, нет. Не совсем, – деловито протянул парень, улавливая смущение подруги. – Если в мире живых остаётся кто-то, решивший безвозмездно ухаживать за растением, то цветок может расти и в другом месте.
– А если про растение забывают? – полушёпотом спрашивает девушка, когда печаль внутри неё постепенно начинает сменяться интересом.
– Эльфийский народ всегда помнит о своих предках. Память о прошлом – дань, которую каждый обязан отдать. Разве у вас всё иначе?
