С тех пор как стали передавать про наступление на Берлин, радист целыми сутками дежурил на радиоузле, принимал сводки из Москвы. В эти дни на Громатухе уже не по гудку поднимаются, а по радио — чуть свет. Горячая пора настала: здесь смыв, там наступление.
Действительно, горячая пора. Раньше на Каскильском увале вода не позволяла добывать, пески, а нынче наоборот — помогает. Все ручейки по канавкам устремились к мониторам, которые разрезают толстые пласты земли и открывают людям целые площади богатых песков — бери и промывай!
У крыльца послышался стук:
— Васильевна, можно к тебе?
Татьяна Васильевна открыла дверь. На пороге стояла бабка Ковалиха. Она подошла к крыльцу задами, через огород. С нею солдатка Котова. Они спешили повидать Фрола Максимовича, а он еще затемно ушел с ружьем посидеть на глухарином току, оттуда, сказал, пойдет за перевал к лесорубам — посмотреть, как готовят плоты к сплаву. Там что-то не ладится.
— Заходите. Только Фрола нет, и я сейчас на промывку песков иду, — сказала Татьяна Васильевна так, словно перед ней были не солдатка Котова и бабка Ковалиха, а понятые от участкового милиционера, пришедшие посмотреть вещи, которые она еще зимой подготовила для Василия и спрятала сама не помнит куда.
— А мы не знаем, куда нам деваться. Хоть на край света беги, — пожаловалась ей бабка Ковалиха.
— Что так? — спросила Татьяна Васильевна уже смягченным голосом.
— Вот пришли сказать Максимычу: рушится наше артельное дело. Стыдно у него помощи просить. Третьяковский участок мы ему не уступили, костили его на чем свет стоит, а золота дать не можем — вода душит. Пришли поговорить — вредительство вокруг нашего участка началось…
— Не пойму я тебя, Архиповна!
— Чего тут не понимать! — вступила в разговор Котова. — Позавчера ночью наши пески ополовинили, а сегодня воду в шурф направили. От зависти вредят, думают, что если третьяковский участок нам отдали, так у нас золота греби ковшами… Я не уверена, будет ли что и этих песках завтра, и не знаю, чем я буду кормить ребятишек послезавтра…
— Приходи ко мне, поделюсь ради детей, чем могу, — от всего сердца предложила Татьяна Васильевна, уловив неожиданный поворот дела.
— Да разве в этом дело… — Поверив в доброту сердца жены парторга, Котова заплакала.
— Прости нас, Васильевна, — сказала бабка Ковалиха, — не с этого надо было начинать разговор… Уступило нам государство третьяковский участок — это хорошо. Но ведь старатели — народ жадный. Увидели они, что женская артель взялась за этот участок, и налетели, как воронье. Со всех сторон ведут шурфы и штольни под наш бугор. Кто воровски, кто в открытую. И начался беспорядок… Откровенно тебе скажу: думала я со своей артелью показать себя на третьяковских шурфах и убедить государство, что мы, бабы, правы. А сунулись — и провал. Он, этот костлявый жима, Третьяков, — пусть отольются ему наши слезки на том свете — богатые-то пески перед своей смертью нарочно затопил, к ним не подступишься. Надо бугор сносить. Это нам, бабьей артели, не под силу. А тут еще вредительства. Сегодня ночью кто-то обвал сделал в нашем шурфе…
— Кто же это решился пакостить теперь, когда у людей горячая пора? — с искренней жалостью в голосе посочувствовала Татьяна Васильевна.
— Кто… Есть кому, Васильевна.. Из тайги приходят, — сказала бабка Ковалиха, не подозревая, что эти слова напомнят Татьяне Васильевне о том, что она старалась забыть. — Еще зимой, сказывают, к Пимщикову наведывались. Да и Семка Корноухий, он хоть и скрылся, а из нашей тайги нипочем не уйдет.
Татьяна Васильевна уперлась глазами в пол и сухо ответила:
— Вот уж не знаю, как быть. — И, не поднимая глаз, так же сухо посоветовала: — Об этом надо с Фролом потолковать… Приходите вечером…
Привязав узелок с продуктами к поясу, она заспешила к выходу. Ее очень смутил разговор о Семке. Ей вдруг показалось, что они знают, как она собиралась послать гостинцы в тайгу с Семкой, который уверял ее, что там скрывается Василий.
Бабка Ковалиха и Котова вышли вслед за Татьяной Васильевной на крыльцо.
— Значит, Максимыч будет только к вечеру? — спросила Котова.
— В контору сначала зайдите, может, он там раньше появится. Там и поговорите.
Не оглядываясь, Татьяна Васильевна пристроилась к группе женщин, что шли к шумящим вдали мониторам. Целые горы, земли смывает нынче вода. Тракторы-канавокопатели помогли людям соединить горные ручейки, создав сильные потоки. Это выполнено по проекту Максима. И как пришла ему в голову такая счастливая мысль? Ум-то у него вроде бы неподвижный, не как у Василия, а вот придумал же такое, еще до войны придумал.
