В полдень капитан Лисицын прибыл в штаб дивизии. Пробрался он через оборонительный пояс старого Берлина по каким-то трубам — тоннели метро в этом районе были уже затоплены.
У дверей кабинета командира дивизии Лисицына встретил адъютант.
— Подожди, — задержал он разведчика, — комдив сейчас занят. У него генерал Скосарев. Посиди здесь, отдохни. — Адъютант кивнул на стулья, поставленные вдоль стены, на одном сидела девушка с чемоданчиком.
Лисицын сел рядом с ней. Адъютант же принялся рыться в папках, разыскивая какую-то бумагу для Скосарева. Это он, генерал Скосарев, через каждые полчаса требовал от штаба дивизии все новых и новых сведений о штурмовых отрядах Корюкова. Сейчас он прибыл сюда самолично — торопился, потому что сегодня этот район будет осматривать командующий фронтом. Скосареву было известно, что у маршала, объезжающего войска, хорошее настроение, и, конечно, он побывает там, где обозначился наибольший успех, значит, здесь будет непременно.
Адъютант нашел нужную бумажку и скрылся за дверью. Скосарев взял бумажку и мысленно представил себя на командном пункте полка, действующего впереди. Он стал думать о том, как умно и толково доложит командующему фронтом о ходе боя, как командующий, выслушав его четко сформулированные доводы и выводы, одобрительно кивнет головой. Этим маршал даст понять тому же Бугрину, что к такому человеку, как Скосарев, надо прислушиваться и оберегать его от недоверия со стороны подчиненных. Так будет, так должно быть: шлифованное золото и в тени блестит.
— Я не думаю, что Корюков оторвал свой полк от дивизии просто так, за здорово живешь. Он хочет искупить вину своего брата кровью солдат, — прочитав бумажку, сказал Скосарев. — Почему он распустил штрафную роту? Кто дал ему право нарушать принятый порядок? К чему все это он делает — понять нетрудно. Бродяги и шарлатаны ему по душе. Вот что надо понять.
— Роту он не распускал, — осторожно проговорил комдив, — а распределил по штурмовым отрядам, и теперь этой роты действительно не существует. Все штрафники искупили свою вину. Тридцать два человека из этой роты награждены, и все они остались в гвардейском полку.
— Вот, вот, к этому и стремился твой Корюков. В конце концов я вынужден буду говорить об этом с членом Военного совета фронта… Кто поведет меня в штаб Корюкова?
— Здесь сейчас разведчик полка капитан Лисицын.
— Зови.
Лисицын вошел с развернутой картой и начал докладывать обстановку, которая сложилась в полку в тот час, когда он уходил оттуда.
— Хорошо, ясно, дайте вашу карту мне, — прервал его Скосарев. — Где командир полка?
— Здесь, с отрядами, — Лисицын указал пальцем на квадрат, отмеченный на карте красным карандашом.
— А штаб?
— Штаб тут, за аэродромом, в подвале…
— Хорошо. Идемте туда.
— Но я должен…
— Нокать, капитан, перед старшим начальником просто неприлично, — сделал замечание Скосарев.
— Извините и разрешите… Я хотел доложить замысел командира.
— О, да вы, кажется, не доверяете нам? Тогда разрешите взаимно ответить вам тем же, — возмутился Скосарев и обратился к командиру дивизии: — Вот к чему ведет эта система распыленных полков. Бугрин открыто называл командиров отрядов главкомами, а солдат чуть ли не стратегами. Он приучил их решать задачи самостоятельно. И вот результат такой самостоятельности — они уже заставляют генерала выслушивать их замыслы.
— В таком случае надо скорее отправляться в полк, — сказал Лисицын.
— Так. Он уже решил подгонять генерала! — снова упрекнул разведчика Скосарев.
«Вот и поговори с ним. Что ни фраза, то замечание. — Лисицын расстроился. — И карту с обстановкой взял, и слова не дает сказать».
Выйдя из кабинета, Скосарев обратил внимание на Варю. Смерив ее взглядом, он спросил:
— Что за гражданка с чемоданом?
— Я иду к своему брату, Максиму Корюкову, — ответила Варя.
— Зачем?
— Как зачем? К брату и… — Она хотела сказать: «И к мужу», но хорошо ли обманывать генерала? И промолчала…
Скосарев повернулся к Лисицыну:
— Капитан, скажите девушке, что повидаться с братом она сегодня не сможет. Оставьте ее здесь, пока не выручим полк.
Варя встревожилась. У нее застучало в висках, губы вдруг высохли. Она с трудом произнесла:
— С ним что-нибудь случилось?
— Ничего страшного, — ответил Скосарев.
— Нет, нет, я не отстану от вас! — почти выкрикнула Варя, глядя на генерала встревоженными большими глазами.
Ее волнение тронуло генерала. Он сказал:
— Ну, хорошо, только до штаба полка. Однако на вашем месте я не рисковал бы в данном случае.
«Ну и ну», — молвил про себя Лисицын, наблюдая за Скосаревым, который вдруг как-то приосанился. Генерал снизошел до того, что приказал своему адъютанту взять у Вари чемоданчик. Но Лисицын успел сделать это раньше.
На полпути между штабом дивизии и штабом полка над их головами засвистели снаряды малокалиберной автоматической пушки, изредка бьющей по аэродрому. Генерал взглянул на Лисицына. Тот продолжал идти, будто не слыша свиста снарядов.
