Усилием воли я все-таки доехала до дома, прежде чем открыть конверты. В первом верхняя фотография была сделана Донной – я верхом на Ириске, – очевидно, в нем снимки с моей камеры. Там было еще несколько фотографий с ранчо, вид дороги, который я сняла из машины в день рождения Фрэнка, а остальное – в основном портреты Слоан.
Слоан в открытом кинотеатре, пьющая диетколу через лакричную соломинку и внимательно смотрящая на экран. Слоан на блошином рынке, торгующаяся за кожаную винтажную куртку, на лице упрямое выражение – и следующий кадр: торжествующая Слоан, позирующая в новой куртке. Слоан, сидящая на крыше моей машины в своих смешных очках-сердечках, протягивающая в камеру пачку картошки фри. Слоан на столе для пикников во Фруктовом саду – это был четверг, когда мы вместе прогуливали занятия и съели целую пиццу. Слоан поутру после ночевки у меня, с распущенными лохматыми волосами, зевающая в камеру…
На последний снимок я долго смотрела, прежде чем убрать всю пачку обратно в конверт. Все на нем мне было знакомо. Ничего необычного, что могло мне помочь отыскать Слоан. Только она, моя лучшая подруга, центр моей вселенной в последние два года.
Я открыла второй конверт, где были фотографии с ее камеры, и глаза мои широко распахнулись.
На первом снимке запечатлены мы со Слоан – селфи, которое сделано в первый день прошлого учебного года. Я в аккуратном новеньком костюме, серьезная и скованная, и Слоан, куда более расслабленная, в забавном комбинезоне, улыбающаяся мне, а не в камеру. Потом фотография кулинарного рецепта, затем снова я, сижу, скрестив ноги на кушетке, в кофейне, с учебником истории в руках. Дальше мы с Беккетом перед телевизором. Мы со Слоан, не влезшие в кадр, совершенно не в фокусе, зато обе хохочем, согнувшись от смеха. Я завязываю шнурки на кроссовках для бега. Я показываю большие пальцы после удачного соревнования. Переднее сиденье моей машины, заваленное закусками для поездки на блошиный рынок. Мы с мамой на кухне что-то обсуждаем за столом, мама широко раскинула руки, я внимательно слушаю. Беккет забрался наверх дверного проема и улыбается в камеру. Мы двое с подтекающим мороженым в руках, слегка заляпанные его цветными каплями. Я в наряде для выпускного укладываю волосы перед зеркалом. Мы со Слоан во Фруктовом саду, за столом для пикника – едва различимые в темноте вечера. Я смеюсь, протягивая руку к камере. Я в машине, руки смазаны, потому что я как раз поворачиваю руль. Я со счастливым лицом улыбаюсь в камеру…
Надо было вытереть слезы, которые уже катились по щекам. Все это время я полагала, что подруга нужна мне больше, чем я ей, что Слоан выше этого, не способна по мне скучать, может легко оставить меня не задумываясь. Но теперь…
Я еще раз перебрала снимки – какие-то постановочные, какие-то сделанные стремительно, под влиянием момента. Слоан смотрела на меня, видела меня. Она меня фотографировала – фиксировала моменты, которые я даже уже и не помнила. Она нуждалась во мне так же, как я в ней. Теперь мне это стало ясно. Стало стыдно, что когда-то я могла думать иначе.
Я снова вытерла глаза и провела рукой по волосам, стараясь собраться. Так, нужно внимательно пересмотреть фотографии. Фото кулинарного рецепта чем-то зацепило меня, и я поднесла его к лицу, чтобы рассмотреть получше. Страница, которую фотографировала Слоан, была не в фокусе, но все равно можно было разобрать рецепт арабьяты, написанный от руки ее тетушкой, – тот самый рецепт, который Слоан никак не могла найти. И понятно почему: потому что снимки одноразовой камерой можно посмотреть, только когда их распечатаешь. Я смотрела на снимок, и сердце мое билось все сильнее.
Рецепт был написан на листке специальной кулинарной книжечки, где каждая страница была подписана. И наверху, в «шапке» страницы, можно было прочесть: «Из рецептов Лейни Олден». А снизу маленькими буквами – «Ривер-Порт».
Я точно знала, что Олден – девичья фамилия матери Слоан. Я прекрасно помнила старую пляжную сумку подруги, с которой мы все прошлое лето ходили купаться: на ней был бейджик с инициалами Милли. И Слоан говорила мне, что тетя научила ее готовить арабьяту… Тетя из Южной Каролины.
Я схватилась за телефон и набрала в поисковой строке «Лейни Олден, Южная Каролина». Выпало семь результатов: все эти женщины жили в разных концах штата. Я расширила поиск до «Лейни Олден, Южная Каролина, Ривер-Порт» – и остался только один адрес. Глядя на экран телефона, я думала, что нашла Слоан. Она там, у меня не было никаких сомнений.
Было семь утра. Я быстро разработала план путешествия. Итак, я сварю родителям кофе, чтобы поднять им настроение, подам его в постель и потом скажу правду: что Слоан в Южной Каролине, и они должны меня отпустить ее повидать. С этими мыслями я вышла из комнаты, ожидая, что они еще спят. Но все лампы горели, умытый и одетый Беккет катался по лестничным перилам, а внизу лестницы стояли три дорожных чемоданчика.
Я постаралась привлечь внимание Беккета, пока он не вскарабкался куда-нибудь на верх дверного проема.
