Уже пять часов мы провели в мире сериала, на который вначале не обращали внимания, но сегодня вечером неожиданно начали его смотреть, сперва просто для смеха, а потом не на шутку увлеклись. Я ночевала у Слоан, что всегда было куда веселее, чем ночевать у меня. У нас дома рядом постоянно была мама, которая заглядывала к нам в спальню, чтобы узнать, не нужно ли чего, проверяла, чем мы заняты. А у Слоан родители часто отсутствовали. Вот и сегодня Милли и Андерсон куда-то уехали то ли на ночь, то ли на весь уик-энд, Слоан точно не знала. Поэтому она была в доме за хозяйку, приносила нам в винных бокалах коктейли из диетколы с лимоном и готовила на кухне ужин.
– Это мое фирменное блюдо, – сообщила она, пробуя что-то из кастрюльки на плите. Потом поморщилась и добавила еще перца. – В буквальном смысле этого слова. Это единственное, что я умею готовить, – пенне с соусом арабьята. Только у нас нет пенне, так что будут спагетти арабьята.
– Где ты научилась это готовить? – спросила я, опираясь на кухонный стол и отпивая диетколу.
Я подумала, что нужно бы предложить помощь, но потом решила, что это будет лишним, и не стала вмешиваться.
Слоан взглянула на лист бумаги, на котором делала записи, и вытащила карандаш из прически, отчего волосы, собранные в пучок, свободно рассыпались по плечам. Она откинула их на спину и что-то записала на листе, после чего снова собрала волосы и закрепила их карандашом.
– Арабьяту? Меня тетя научила. Я сфотографировала ее рецепт, но никуда не записала. А теперь я не могу найти снимок, так что просто пытаюсь вспомнить порядок действий… – Она помешала что-то, кипевшее в сотейнике. – Так что не удивляйся, если получится сущий ужас, – если что, я тебя предупреждала, – закончила она без особого волнения в голосе.
Но в результате паста оказалась очень вкусной, и мы съели ее в студии Андерсона, развалившись прямо с тарелками в руках на кожаных кушетках и все глубже погружаясь в приключения Уиллы, героини сериала, которая работала в ветклинике и умела общаться с подшефными животными и использовать их знания, чтобы раскрывать преступления.
– Круто, – сказала Слоан, вытягиваясь на кушетке. – Думаю, мы успеем посмотреть еще пару серий, пока не легли спать.
– Конечно, – согласилась я, хотя подумала, что не оторвемся от экрана, пока не посмотрим весь первый сезон, как уже бывало не раз. Я встала и собрала грязные тарелки и вилки.
– Налить еще колы?
– Давай, – Слоан тем временем ставила следующий эпизод. – Кстати, почему бы нам не выпить вина? Бутылка в холодильнике.
– Ладно, – согласилась я, надеясь, что мой голос не звучит слишком напряженно.
Слоан всегда говорила, что родители не возражают, если мы немного выпьем, пусть даже и в их присутствии. Но меня воспитывали совсем иначе, и мне трудно было это усвоить.
Я спустилась на кухню медленно, стараясь не уронить посуду. Интерьер дома Слоан сильно отличался от моего. Здесь повсюду стояла антикварная мебель, лежали ковры, на стенах висели картины, написанные маслом, в тяжелых рамах и с индивидуальной подсветкой.
Я вошла на кухню, не зажигая света, и положила тарелки в раковину. В нашем доме кухня была его сердцем, местом сбора всей семьи. В доме Слоан она использовалась крайне редко. Когда я впервые открыла ее холодильник, то обнаружила только контейнеры с готовой едой, бутылку шампанского и несколько пакетиков кетчупа. На этот раз я вынула из холодильника бутылку белого вина.
– Отдыхаете? – раздался голос из темноты.
Я подпрыгнула на месте и обернулась. У кухонного стола сидела Милли, не зажигая света, с бокалом красного вина в руке. Я и не знала, что родители Слоан вернулись, но сразу поняла, что они были в каком-то экзотическом месте: на Милли было платье до пола, с бисерной вышивкой, и его подол прикрывал ее босые ноги.
– Ой, – выдохнула я, глядя на бутылку в своей руке и понимая, как неприглядно я сейчас выгляжу. Одно дело – слышать от Слоан, что ее родители не против, если мы немного выпьем, и совсем другое – быть застигнутой врасплох в момент похищения шардоне из холодильника. – Э-э, да…
– Не забудь закрыть холодильник, дорогая, – Милли указала рукой на открытую дверцу.
Я поспешно захлопнула ее, и кухня снова погрузилась во тьму.
– М-м, – сказала я опять, пытаясь сообразить, что теперь делать. Спрятать вино? Или убрать его обратно? Или притвориться, что ничего особенного не происходит? – Спасибо большое, что разрешили мне у вас переночевать.
– Пустяки, Аманда, – улыбнулась Милли, отхлебнув немного из бокала. – Мы любим гостей.
Я сдержала улыбку, решив, что некрасиво будет поправлять взрослого человека, тем более маму Слоан. Куда проще пропустить мимо ушей. Но что-то в выражении моего лица выдало меня даже в темноте, потому что Милли поставила бокал и покачала головой.
– Нет, не Аманда, конечно. Где моя голова?
– Я Эмили, – сказала я, усмехнувшись.
