«У нас есть уверенность, что материя во всех своих превращениях остается вечно одной и той же, …поэтому с той же самой железной необходимостью, с какой она когда-нибудь истребит на земле свой высший цвет – мыслящий дух, она должна будет его снова породить где-нибудь в другом месте вселенной, в другое время».
Далее в записной книжке, наискосок её, переписана эпиграмма, видно, с намёком на нач. курса Печёнкина:
На подхалима старшину:
Далее пошли фронтовые записи. Первый куплет начатого стиха:
Здесь же на полях схвачен чей-то портрет и далее:
Затем то ли предчувствие, то ли простая случайность:
Далее следует много фронтовых заметок, адресов полевых почт и последние слова:
Ревут моторы. Взмах флажками —
И «Дуглас» в небе голубом…
Москва – красавица под нами,
В вираж ложимся над Кремлем.
В бурной столичной жизни быстро неслось время. С каждым днём мы приобретали всё новые и новые знания, познавали законы авиации.
Сегодня мы в аэропорту. Тема занятий: снятие индикаторной мощности с работающего мотора с поднятием на высоту. Закончены последние сборы. Приёмники электродиаграмм вмонтированы вместо вторых свечей в нескольких цилиндрах. Все на своих местах. Ревут, прогреваясь, моторы, а у нас перед глазами электрический луч пишет график работы цилиндра в координатах «Р» (давление) и «V» (объем).
Машина огромная, в ней можно ходить, не сгибаясь, во весь рост. Легковой автомобиль «М-1» свободно устанавливается в её фюзеляже. Наше классное отделение в одиннадцать человек вместилось в самолёт, но мест хватит ещё на столько же.
Наконец, стартёр разрешает нам старт. Машина плавно развивает скорость, нос поднимается кверху, толчок, ещё толчок, и мы повисли в воздухе.
Говорят, в воздухе страшно, но это, по-моему, говорит тот, кто не был там. Меня, например, всегда, когда поднимался в воздух, охватывало чувство воодушевления, подъема. Все мышцы наполнялись какой-то внутренней, неудержимой энергией, и я испытывал захлёбывающееся удовольствие от чувства быстрой скорости. Правда, в первый раз ещё, немного тошнило, но это было только вначале.
«Дуглас» набирал высоту. Мы следили за показаниями приборов, и данные записывали к себе в тетрадь.
Высота 5000 метров. Наша работа была завершена. Пилот сбавил обороты и большими виражами начал спуск. Я посмотрел через плексиглас: земли все ещё не было видно. Под нами, внизу, висели облака, тонкой, пушистой пеленой закрывающие землю. А вокруг раскинулось безбрежное, лазурное царство, чистое, как море, и лишь кое-где подёрнутое мелкой рябью. И вверху, над головою, тянулось такое же лазурное море без конца и края, и по нему катилось ослепительное солнце.
Плавно ныряя среди мелких облаков, быстро неслась наша машина.
