Когда вмешалась жизнь полностью

— Я говорила о тебе. Еще до того, как ты отреклась от меня как от своей сестры, я могла бы сказать: «Черт возьми, Паркер! Он до нелепости горяч. Сексуальные голубые глаза, отражающие свет, как океанские волны, небо или что-то еще столь же завораживающее, волевая челюсть, белоснежная улыбка и такое тело. Паркер, его тело! Ты видела его тело!?!» И ты бы покраснела, как всегда, потому что мы обе знали бы, что ты определенно разглядела его тело. Но… — Она пожала плечами. — Теперь ты просто ожесточена, и, похоже, твой радар на горячих парней сломался.

Паркер разглядела Леви, но чувствовала Гаса. Частички его остались повсюду. Она могла закрыть глаза и ощутить на губах его вкус, почувствовать запах кожи и пряного одеколона на изгибе его шеи, почувствовать каждый мускул его спины кончиками пальцев и услышать его «Я люблю тебя», повторяющееся эхом снова и снова.

Он был ветром. Тенями в лунном свете. Мурашками на коже, когда она выключала свет и шептала его имя в ночи. Он обещал ей все и не оставил ничего. Абсолютно ничто, кроме глубокой, полой дыры, которая могла ощущаться как что-то настолько осязаемое, будто у ее горя имелся собственный пульс.

— Интересно, как это произошло. — Паркер продолжала прыгать, не сводя глаз с царапины на недавно отделанном полу, вероятно, от Рэгса.

— Как ты лишилась своего радара на горячих парней?

Паркер покачала головой, медленно и монотонно произнеся:

— Как произошла авария. Что послужило причиной?

— Ой, — тон Пайпер смягчился, соответствуя серьезности вопроса Паркер. — Папа слышал, что виной всему водитель грузовика. Он уснул за рулем. В ДТП попало двенадцать автомобилей. Итог: пять жертв.

Она развернулась на батуте спиной к Пайпер. Прерывисто вздохнув, вытерла уголки глаз и улыбнулась. Паркер улыбнулась так широко, как только могла, пока мышцы лица не загорелись, прогоняя слезы и успокаивая пульсацию горя.

— Когда ты собиралась мне рассказать? — Паркер прочистила горло и помассировала щеки.

— Об аварии?

— О тебе и Калебе.

— О переезде сюда?

— О том, что вы трахались за моей спиной.

— Паркер, — сказала Пайпер с ноткой боли в голосе.

Паркер повернулась обратно, подпрыгнув еще выше.

— Если бы я вас не застукала, когда бы вы мне рассказали? Я имею в виду, вы ведь не собирались дожидаться репетиции свадебного ужина, верно?

— Нет.

Поперхнувшись смешком недоверия, Паркер перестала прыгать.

— Нет? Что это значит?

Пайпер нахмурилась, закрыла книгу и отложила ее в сторону.

— Ты была поглощена поиском работы. Ездила туда-сюда на всякие собеседования… иногда на целые выходные. Была одержима поиском дома для вас с Калебом. Разговорами о свадьбе, когда он даже еще не сделал предложения. А Калеб все это время проводил у нас дома, даже в твое отсутствие. Папа жарил ребрышки, и они выпивали с ними пиво, пока мама наверху смотрела какой-нибудь сериал. Я сидела с ними у костра, но, в конце концов, папа уставал и уходил спать. А мы с Калебом оставались пить пиво и говорить о вещах, не связанных с браком или поиском идеального дома.

Она взглянула на Паркер, ее печальное лицо выражало больше сожаления, чем Паркер когда-либо видела.

— Однажды вечером мы слишком много выпили. Калеб помог мне добраться до моей комнаты. Затем собирался позвонить другу, чтобы тот за ним приехал. Несколько приглушенных смешков переросли в поцелуй. Мы оба смотрели друг на друга стеклянными глазами, будто это была абсолютная случайность. Мы не сказали ни слова, но наш разум словно отключился, и верх взяло нечто физическое. Мой мозг был настолько затуманен, что я помню, как снова и снова думала: «Это так неправильно». Но остановиться не могла. Я полностью потеряла контроль.

Паркер с трудом сглотнула, ожидая почувствовать вкус желчи, но этого не произошло. История Пайпер была ее историей. Она была Пайпер. Гас был Калебом. Желание. Она знала эту зависимость. Силу. Вину.

— Я застукала вас не той ночью.

Пайпер покачала головой.

— Нет. Это происходило снова и снова. Как наркотик. — От циничного смеха ее плечи слегка затряслись. — Помнишь, мама говорила, что потеря девственности до свадьбы фактически сделает нас шлюхами? У нас выработалась привычка к случайному сексу. Это было не первый раз. Ничего особенного. Согрешив однажды, легче делать это снова и снова. Вот что произошло. Самое безумное, что мы почти не говорили об этом. Мы, как обычно, болтали с папой. Он уходил спать, а мы шли в мою комнату и… делали то же самое. Очень мало слов. Это как засучить рукав и воткнуть иглу в вену. Две секунды вины, а потом только «кайф».

Паркер задумалась над объяснением сестры. До этого момента она никогда не просила ее об этом, но представляла. Однако в ее воображении это было связано с любовью и сильными эмоциями. Чувствами, от которых невозможно отказаться. Слишком много алкоголя и случайный секс не входили в уравнение.

— Но вы же любили друг друга? Вы ведь поженились.

— Я люблю его, и он любит меня.

— Какой-то странный ответ. Мы говорим о прошлом. О том, почему вы мне не рассказали, а твой ответ не имеет смысла.

— Это был просто секс, — прошептала она.