— Хёк-и, мальчик мой, ты такой большой, настоящий мужчина! А все равно для своей бабушки малышом остаешься, вот я и волнуюсь за тебя. Не устал еще от своей сумасшедшей популярности, а? — она начала ласково гладить мою голову. — Как там Минджун с Юнхо поживают? И остальные ребята? Кстати, а почему ты без услады моих глаз нынче приехал?
— Это Вы о ком? — я подняла на бабулю удивленные глаза.
— Хёк-и, хитрец, притворяешься, что не знаешь, кто из твоих хёнов мой любимчик? Я же о Тэхёне говорю.
— А я-то свято верил, что являюсь единственной усладой Ваших глаз!
— Само собой, зайчонок! — Бабушка с нежностью прикоснулась прохладной ладонью к моей щеке. — У него все хорошо? Этот несносный мальчишка вечно меня своими байками-страшилками пугает. Прошлый раз по секрету рассказывал про какую-то девицу из параллельного мира, говорит, влюбился в нее, а она от него сбежала. Вот ведь, сказочник! Тэхён-и все по бабушке своей скучает, говорит, она ему иногда снится. Бедный парень! Он все еще расстраивается, что попрощаться с ней не успел из-за ваших концертов…
— Все хорошо, хальмони, не волнуйтесь, все здоровы. И у Тэхёна все в порядке. Он Вам велел кланяться.
— Ой, складно врешь. Когда это у вас было без приключений? …Надо с балкона уйти, что-то голова кружится с утра…
Я тут же просканировала ее состояние. У бабули, наверно на нервной почве, подскочило давление.
— Давайте, я помогу переместиться в комнату?
— Да-да, сейчас я…
Пока женщина, прикрыв глаза рукой, молча, сидела без движения, я сняла приступ гипертонии и головную боль с тошнотой. Организм в силу возраста был изношен, но все же бабушка держалась молодцом. В ее-то годы у других было гораздо больше проблем со здоровьем!
— Надо же, как будто отпустило? Даже видеть лучше стала! Что за чудеса такие? Видно, твое присутствие, внучок, положительно на меня влияет. Ты бы почаще ко мне приезжал, — женщина, хитро прищурившись, улыбнулась своей теплой обезоруживающей улыбкой.
— Я бы с удовольствием приезжал чаще, но Вы же знаете наш забитый на год вперед график! — я снова прижалась к бабушке, исцеляя поврежденные сосуды в шее и голове. — У Вас все будет хорошо, поверьте мне. Я Вас очень люблю!
— Ох, что-то ты разошелся сегодня. Давненько в любви мне не признавался, небось, натворил что?
— Ну вот. Я же от всего сердца! Хочу, чтобы Вы знали, какая Вы у меня классная и замечательная. Самая лучшая хальмони на свете.
— Ну-ну, подлиза, иди, завтракай… Или опять на своей диете сидишь? Такой худой, жуть прямо! Одни ребра торчат. Тебя твое Агентство совсем голодом уморить хочет?
— Зато, смотрите какой у меня пресс! Все девчонки с ума по нему сходят, — я чуть приподняла край худи, демонстрируя свои красивые рельефные кубики.
— Хвастун. А в обмороки на концертах давно ли перестал падать?
— Да все со мной нормально, не волнуйтесь. Я пойду, перекушу чего-нибудь, а Вы тут еще посидите. Как, голова не болит больше?
— Все хорошо, иди уже. И не кусочничай — поешь, как следует, я проверю! — бабуля смачно поцеловала меня в щеку и хлопнула по заду, подталкивая к распахнутым балконным дверям.
Только до завтрака я так и не дошла. Зайдя внутрь кабинета, тихо прикрыв за собой дверь, по совету хозяина я заперла ее изнутри. Натянула под худи футболку, болтавшуюся за резинкой штанов, включила комп, и пока он загружался, стала разглядывать фотографии и картины, развешенные на стене, которые в первый приход сюда привлекли мое внимание.
На нескольких из них красовался разновозрастный милашка Хёк-и: совсем маленький, школьник, пафосно с родителями в фотостудии, в спортзале и на природе с мальчишками-приятелями. Но в основном все же здесь были фото ребят из HBM, сделанные в разное время, видимо, где-то на концертах у себя дома, в Корее, и на зарубежных гастролях. Кое-где рядом с Чонхёком сладко улыбались персонажи европейской внешности и даже темнокожие.
Мне было интересно вглядываться в кусочки чужой жизни, вылавливая на снимках искренние и не очень эмоции запечатленных на них людей. Выше других висел крупный акварельный рисунок Тэхёна и Чонхёка в обнимку, выполненный очень реалистично. Настолько, что я тут же потянулась рукой, чтобы снять и поближе его рассмотреть. Моя попытка окончилась тем, что я неудачно подвернув ногу, на секунду оступилась, потеряла равновесие и, навалившись на стену, …провалилась в нее плечом!
Как там мой подселенец говорит, ёсь-куйдень, кажется?! Я осторожно попыталась заглянуть в образовавшийся портал, опасаясь сдуру, как это за мной водится, шагать в неизвестное пространство. Однако к моему удивлению проход представлял собой нечто наподобие узкого лаза, в который своими габаритами в теле Тэо я не входила. Естественно, узнать толком ничего не удалось. А это уже становилось крайне интересным!
— Вот-вот, Чонхёк-и, толку-то, что ты вечно сидишь на диетах! Твои накаченные плечи и задница не пускают меня никуд-да-а…
