Девица так и сидит, оставаясь в воде — жалкая, мокрая, с черными разводами вокруг глаз от потекшей туши. А взгляд у нее — словно она находится в трансе или под алкогольными парами. Хм, по-моему, только что она сделала вид, что меня не слышит.
— Кто тебя просил?!! Зачем ты меня спасла?!! — девчонка вдруг надсадно зашипела, и, сжав кулаки, изо всех силенок замолотила ими по воде, еще больше намокая от своего истеричного барахтанья.
Я на секунду оторопела.
— Это вместо благодарности что ли? Хорошо, я ее приняла, — пришлось направить бьющейся в истерике успокаивающую эмпатическую волну. — Рассказывай, давай, что с тобой стряслось. И вылезай уже из воды, а то заболеешь.
— Может, хоть от простуды сдохну! — выдав это, девушка бессильно закрывает глаза, и вроде даже притихает, но все равно продолжает икать и всхлипывать, сотрясаясь всем телом, наверняка, теперь от холода и перенесенного ужаса неминуемой смерти.
Лимит моего раздражения исчерпался, я перестаю злиться и начинаю действовать, исходя из своих целительских принципов. Вытаскиваю девушку из воды, прибегнув к заклинанию перемещения, и ставлю ее на ноги. Перед тем, как просканировать состояние тела юной ныряльщицы, создаю тепловой кокон, чтобы согреть ее и высушить мокрую одежду. Теперь можно с помощью сонастройки проверить, чем экстренно могу помочь ее организму.
— Так, как же тебя зовут, я не расслышала?
— А я не говорила ничего, — и немного помолчав, добавляет: — Хёрин. Мне сегодня исполнилось восемнадцать.
— Я Тэя. О-оо, поздравляю, Хёрин! Расскажешь, почему ты именно такой подарок решила себе преподнести в день рождения? Так, внутренних повреждений у тебя нет, все, что связано с нервной системой и сердцем, я привела в норму, снизила уровень кортизола, дальше будем действовать исходя из того, что ты мне сейчас расскажешь. Приступай, я слушаю.
Девушка стоит, молча, опустив голову, ее пальцы нервно теребят края уже просохших и от того торчащих колом рукавов. Внезапно она резко дергает головой, что есть силы, зажмуривает глаза, и по ее щекам снова начинают течь мутные соленые потоки.
Пока все мои усилия, направленные на то, чтобы успокоить Хёрин, не принесли никаких результатов. А своими резкими ироничными словами, похоже, я ее только еще больше напугала. Самое главное, в заплаканном взгляде, который она на меня, наконец, подняла, отсутствует блеск и желание жить.
Я подхожу, обнимаю девушку и, прижимая к себе, шепчу на ухо:
— Ты позволишь помочь тебе поплакать? Обязательно станет легче… Расскажи все с самого начала! Обещаю, шаг за шагом твоя маленькая личная Вселенная начнет меняться, но только теперь ты будешь в ней не одна. Чтобы тебе не было больно и одиноко, мы вместе будем делать эти шаги, я — рядом и в трудную минуту поддержу. Безвыходных ситуаций, Хёрин, не бывает! У тебя впереди так много прекрасных моментов, которые ты по каким-то причинам решила не проживать. Поверь, они стоят того, чтобы ты о них узнала! Давай попробуем переломить ситуацию, мм?
— Я… не знаю, с чего начать, — она немного расслабляется в моих объятьях.
— У тебя есть семья? Тебе есть, к кому возвращаться? Судя по возрасту, ты учишься в старшей школе?
— Когда мне было четырнадцать лет, моя мама покончила с собой. Из-за бесконечных долгов. Она потеряла работу, а потом еще и заболела… Я пришла из школы, а она… — девушка опять начинает мелко сотрясаться от попытки сдержать слезы.
Я провожу по ее спине рукой, снимая спазмы, чтобы стало легче дышать, и из своего сердца направляю в центр груди Хёрин согревающую, сглаживающую травмирующие переживания, волну.
— Она выпила целую упаковку таблеток… Когда приехала скорая… они опоздали, не смогли ее откачать!
Я продолжаю держать девушку в своих объятиях, постоянно поглаживая по спине.
— Отец уже тогда был запойным алкоголиком, вечно пропадал, мы с мамой его видели редко, а когда ее не стало, начал водить в дом каких-то дружков, и беспробудно с ними пил. И так каждую ночь почти полгода. Однажды трое пьяных мужиков из этой компании вломились посреди ночи в мою комнату, выбив дверь, и… Я кричала! Я ничего не могла сделать! — Хёрин разрыдалась, судорожно заходясь в накатывающей вновь истерике. — Это…!!! Лучше бы я умерла!!!
Чтобы дать девчонке выговориться, я почти выключаю ее эмоциональный план, снижая до минимума риск назревающей панической атаки.
