Молодая Шамера пробивается как воровка и крадёт у богатых, чтобы выжить. При этом она использует свои магические способности, но не полностью овладевает ими. Когда наставника Шамеры и друга, могущественного мага, жестоко убивают, она горюет на земле. Но затем она получает интересный заказ: она должна отыскать убийцу — и судя по подходу, это, кажется, тот, кто убил её любимого наставника…
Шам сидела на низкой каменной стене в тени переулка и надевала сапоги. Здесь, в темноте, не освещённой лунным светом, ветерок с моря пробежал по её волосам. Глубоко вдохнула свежий воздух.
Даже море пахло разным в холмистой местности Ландсенда. Победители из Кибеллы решили, как дворяне из южного леса перед ними, расположиться далеко от причалов. В Чистилище, в западных трущобах, где жил фиктивный, океанский воздух, пахнуло мёртвой рыбой, старой грязью и отчаянием.
Она встала и осторожно провела руками по шёлку своей курьерской туники, чтобы убедиться, что чёрная и серая ткань была аккуратной. Дважды ей приходилось распускать свои непрозрачные рукава, чтобы они не раскрывали необычных выпуклостей, где она прятала инструменты своего ремесла.
Была ещё ранняя зима, поэтому шёлк был достаточно тёплым, чтобы держать её в движении, но она была рада, что брюки сделаны из толстой ткани. Обвязав свою одежду, она спрятала пачку с глаз долой на низких ветвях дерева, украшавших сад за домом богатого торговца.
Посланники были знакомым зрелищем на улицах Ландсенда, столицы Саутвуда, даже в раннем утреннем мраке. Хотя это было не обязательно верно для женщин-посланников, но у Шаме было тонкое телосложение, и поэтому она без особых усилий прошагивала на улицах с детства — уже двенадцать лет. Даже длинная коса, свисавшая на спине, не казалась неуместной. Мужчины Саутвуда недавно начали обрезать свои волосы, как те, с востока, от которых они были завоёваны.
Когда она шла по пустынной лунной улице, она заметила, что охранник стоит у перекрёстка, наблюдая за ней.
Хранители восточного города отличались от хранителей Чистилища так же, как запах сладкой соли от гнилой рыбы. Большинство из них были младшими сыновьями купцов и купцов Кибеллы, а не самоуправляемыми марионетками, которые обеспечивали мир и порядок в менее богатых районах деревни.
Охранник встретил глаза Шаме, и она помахала ему рукой. Он ответил кивком и подождал, пока её путь приблизит её к нему.
— Довольно поздно, — прокомментировал он.
С подавленным удивлением она поняла, что он даже моложе, чем она думала, — и скучала, когда он разговаривал с простым посланником.
— Довольно рано, — весело ответила она на кибелльском, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть свой акцент Юдвуда. Из-за её светлых волос она всё равно не могла претендовать на рождение Кибеллы — по крайней мере, если бы она была за ней открыта.
Он улыбнулся в знак согласия, и она продолжила свой путь мимо него. Она бежала быстро и прямолинейно, не глядя влево или вправо, пока позади за ней не стало нескольких блоков.
Дом, который она искала, был внизу блока, и Шам ждала, когда она повернёт за угол, прежде чем дать себе больше, чем мимолётный взгляд. Изгородь стояла слишком высоко, чтобы показать всё здание. Но, по крайней мере, наверху не было никаких признаков того, что кто-то был в доме. Убедившись, что никто не наблюдает, Шам опустилась на землю и подполза к стене растения, окружавшего её вечернюю цель.
Безупречно ухоженная лужайка оказалась крошечной: в этой части города земля считалась чрезвычайно дорогой. Высокий зелёный цвет вокруг собственности оставил тусклое освещение от уличных факелов и немного ярче света от луны. Стоя на коленях, Шам внимательно наблюдала за тёмной собственностью, наблюдая за движением как признаком того, что в нём кто-то был.
Трёхэтажное здание было новее, чем окружающая его изгородь. Дворянин с Востока, которого она хотела ограбить, приобрёл старый особняк, снёс и перестроил в кибельском стиле, как только закончились боевые действия. Неокрашенные окна на втором и третьем этажах были полезны в жарком сухом климате Кибеллы, но в сельской местности, несмотря на Южное положение, в зимние месяцы становилось влажно и морозно, потому что морские течения перевозили холодную воду с другой стороны света в гестаду Южного Леса.
Шам искренне приветствовала новый стиль архитектуры; в конце концов, она не собиралась жить в доме. Неглазурованные окна сделали бы их задачу, несмотря на закрытые ставни значительно проще, чем в случае с глазурованными маленькими окнами родного стиля. Когда она смотрела на здание, она согрела руки о своё тело. Ночной воздух был прохладным, а тёплые руки держали вещи лучше, чем холодные.
По словам её осведомителя, владельцы этого дома в настоящее время наслаждались недельной поездкой в горячих бассейнах в день езды от Ландсенда. Предприимчивый кибеллер захватил там осиротевшие здания и превратил их в храм паломника для Альтиса, бога кибеллера.
Кибеллер не верил в беспокойных духов, которые несли ответственность за отказ от старого поселения. Они называли местных жителей «отсталыми» и «суеверными». Шам подумала, может ли защита, предоставленная Альтисом, держать призраков в надежде, что это не так.
