Игроки оживились.
– А-а, кинуху с дня рожденья! Клево! Давай, проходи, попарься... Он скоро нарисуется!
Услужливый востроносый банщик, получив пятьсот гривен, провел его в «номер». Иван прогрелся в жаркой парной с сухим дровяным паром, но лезть в бассейн с явно несвежей водой побрезговал, ограничившись прохладным душем.
За это время в примыкающем помещении банщик накрыл немудреный стол. Собственно, здесь все было просто и примитивно. Махровый халат знал и лучшие времена, простыни не хрустели от крахмала и чистоты, а стены покрывала растрескавшаяся плитка советской поры; шкаф для одежды или хотя бы вешалку заменяли несколько больших строительных гвоздей, вбитых в выкрошившиеся швы. Но крепкий «первач» и подкопченное сало с квашеной капустой и черным хлебом быстро сделали свое дело: Иван опять расслабился и приободрился.
В конце концов, Семиног сам предложил обращаться в случае необходимости. Он был в восторге, когда пьянка по случаю его дня рождения в сильно отредактированном виде была показана в новостях, как элемент светской жизни города.
– Классно показал, Черепок, уважительно! – высказался он. – Братва в отпаде! Если чо надо будет – подваливай без вопросов!
Вот он и подвалил. Уж кто-кто, а Семиног знает, как разрешить его проблемы!
В дверь осторожно постучали.
– Кто?
– Та не усирайся, Черепок, раз топорами дверь не вынесли, значит, свои! – раздался знакомый блатной баритон.
С чувством человека, осознающего, что допустил ошибку, Иван отодвинул задвижку. На пороге, засунув руки в карманы, покачивался с пятки на носок «король Шанхая» Слава Семиног. Круглое лицо с обвисшими щеками, круглые бесцветные глазки, нос картошкой, редкие светлые волосы, – вид у него был плебейский, и «крутой», с обязательными лейблами «прикид» не мог этого исправить. Слава был заметно пьян и широко улыбался. За спиной маячили фигуры то ли дружбанов, то ли телохранителей.
– Здоров, Черепок!
Дыша перегаром, Семиног обнял его, прижал, похлопал по спине, послюнявил щеку.
– Скоро у моего шефа праздник, как раз хотел тебя искать! Можно ему такое же кино сделать?
– Можно... – Черепахин пожал плечами. – Только у меня проблемы...
Семиног больно хлопнул его по плечу и гаркнул во всю глотку:
– Какие проблемы, братан? Ты же мой кент! Значит, никаких проблем у тебя нету!
Черепахин скривился и потер ушибленное место.
– Как нету... Ищут меня по всему городу...
– Та то фигня! – Семиног махнул рукой. – Щас выпьем, телок пощекотим, отдохнем, а завтра все твои проблемы порешаем...
Он вошел в «номер», привычно повесил куртку на гвоздь, оставшись в синей рубахе, черных джинсах и плечевой кобуре, из которой торчала пистолетная рукоятка.
– Чо зыришь? – довольно рассмеялся он, перехватив настороженный взгляд Ивана. – Хочешь, ствол подгоню? За штуку баков – «ТТ», любой бронежилет пробивает! Или пару гранат. Да что хочешь... Рынок, бля!
– А разрешение? – спросил Иван и понял, что сморозил глупость.
Семиног оскалился:
– Я все сам себе разрешаю. И ты разрешай, не бзди. Напишешь заяву: так, мол, и так, нашел пушку, хочу сдать... Хлопнут тебя, а ты им бумагу – вот, мол, шел в милицию...
Черепахин вздохнул.
– Не все так просто...
Семиног плеснул себе самогона, выпил, аппетитно закусил салом.
– Эт-точно... Смотря на кого нарвешься. Патрульные или участковый схавают, а опера или «беркутовцы» бумагу порвут да рожу начистят... Беспредельщики... Так чо там у тебя за вопросы?
Опуская второстепенные подробности, Черепахин рассказал о событиях последних дней. Семиног слушал внимательно и даже не прикасался к наполненному стакану.
– Так ты из-под конвоя сбежал, Черепок? – захохотал наконец он. – Значит, ты наш, блатной! Ну ладно, звякну сейчас одному человечку, пробью твой вопрос! Только давай выпьем вначале!
Они выпили. Точнее, выпил только бандит, а журналист помочил губы, изображая, что пьет.
Отрыгнув и достав телефон, Семиног татуированными пальцами принялся набирать номер.
– Здорово, Вован! Дело есть. У моего знакомца непонятки возникли. В прокуратуру вызвали, арестовали, дело шьют, а он не при делах совсем. Когда на выводку повели, он и сделал ноги... Да вроде того... Точно, журналист... Ага...
Семиног перестал улыбаться и бросил быстрый взгляд на Черепахина.
– А с чего его объявлять? Мы разве на мусоров работаем? Кто сказал? Да ты что?! Точно? Тогда другое дело. Ну, да... Здесь он у меня. Где, где... В Караганде! В бане у меня...
«Король Шанхая» нахмурился и, стараясь не встречаться взглядом с Черепахиным, допил остатки самогона. Молчание затягивалось.
– Попал ты в блудную, братан, – наконец проговорил Семиног. – Кому-то дорогу перешел по-серьезному...
Иван почувствовал, что дело приобретает плохой оборот.
– Да я вообще ничего не делал! – Для убедительности он прижал руки к груди. – Какая-то съемка, какаято пленка...
Семиног махнул рукой.
– Это все херня. Главное то, что тебя наши ищут. Такую команду дал большой босс. Скоро он всю эту слободку скупит вместе с шахтой... С ним никто не может ссориться. Потому я тебя объявил.
