Угловатый черный «Гелендваген» с дочерна затонированными стеклами, подскакивая на многочисленных выбоинах, несся по шоссе международного значения. Вокруг мелькали такие же пустые поля и облетающие желтыми листьями рощи, но это уже была другая страна, в которую Иван Черепахин попал нелегально, незаконно перейдя границу. Но как ни странно, ему было спокойно. Может, потому, что впереди маячили широкие спины, толстые шеи и бритые затылки молчаливых парней, а рядом, в распахнутой до пупка рубахе и со стаканом виски в руке, сидел давний дружбан Игорь Переверзев и, откинувшись на мягкую спинку сиденья, расслабленно горланил залихватскую песню:
Действительно, оба успели изрядно набраться, хотя Иван сел в джип всего час назад. И то, что с корабля он не сходил, а опасливо вышел из придорожных кустов, никакого значения не имело.
– А ты что, Игорек, уже ростовчанин? – спросил Иван. Он тоже развалился на сиденье и умиротворенно покачивал широкий стакан, звеня кусочками льда, плавающими в соломенного цвета жидкости. Переверзев, сын бывшего председателя колхоза под Луганью, в первые университетские годы был ярым патриотом Украины и говорил, что москали объедают и опивают республику. Но потом постепенно националистический азарт пропал, он остался в Ростове и сейчас думал совсем по-другому.
– Конечно! Ростов – свободный город. Не жлобский, не занудный, не скупой. Здесь даже сала больше, чем в Лугани! Земляки приезжают и закупают пудами... А батя как-то повез друзьям в Москву три кило, так на границе отобрали!
Игорь залпом допил свой виски, пролив несколько капель на волосатую грудь. Он был высоким, широкоплечим, с бритым затылком и отличался от сидящих впереди «горилл» только одеждой. Если заменить куртку из тонкой кожи, клетчатую рубаху и джинсы на черный костюм с белой сорочкой и галстуком, а в ухо вставить крохотный микрофон на незаметном витом шнуре телесного цвета, то сходство было бы полным.
А когда-то он был высоким и худым, не в родню. Может, потому и слали ему каждую неделю тяжелые посылки с рассыпчатым салом, домашней колбасой, копчеными курами и утками, а через раз отец, втайне от жены, докладывал литровую бутылку семидесятиградусной горилки, которую Игорек разбавлял дистиллированной водой. Он был единственным студентом в общежитии, у которого всегда была выпивка и закуска. Надо сказать, что Игорь никогда не жадничал, так что друзей и подруг у него было много. Ему писали курсовые, готовили конспекты, строгий комендант выделил уютную двухместную комнату и был вполне лоялен к приходящим в гости девушкам. Да и девушки были лояльны к Игорьку... Постепенно кости обросли мясом, он стал набирать килограммы, начал заниматься штангой, потом боксировать в полутяже. Сейчас он вполне мог выступать в тяжелом весе. Или петь в одном из многочисленных ростовских ресторанов.
– Эта песня уже устарела, – перебил Игорь сам себя. – Тут на каждом шагу бутики мировых брендов, на распродажах там давятся: набирают шмотья на пятьсот тысяч, миллион... Да и ресторанов хороших – море!
«Так шиковать можно только на ворованные деньги», – подумал Черепахин, но продолжал улыбаться и внимательно слушать.
– А какие бабки здесь крутятся! Я нормально «поднялся», в Лугани так не заработаешь...
Он осмотрел приятеля: мятая одежда с остатками не поддающейся чистке золы, осунувшееся лицо – вид явно не процветающего человека.
– Это у меня сейчас полоса такая пошла, – вроде как оправдываясь, сказал Черепахин, и сам устыдился своей реакции.
– Ничего, отдохнешь, – тут у нас раки, рыба, пиво, – бодро сказал Игорь и налил себе еще виски. – Чего так слабо пьешь?
– Да я вчера самогонки с салом набрался...
– Так это тоже самогонка, только шотландская, – хохотнул Переверзев. – Только сало под нее почему-то не идет...
– Наверное, потому, что у нас из пшеницы гонят, а у них из ячменя, – пошутил Черепахин.
– Гляди, и точно! – Дружбан принял его слова всерьез. – Ты всегда был головастым, в самую суть вникал. Только вижу, тебе это не очень помогло в жизни...
Черепахину стало неприятно, но он не подал виду.
– А ты на чем «поднялся»-то?
– А чего, не видно? – усмехнулся Переверзев. – На кого похожи мои орлы?
