Иван резко изменил направление, карабкаясь вдоль крутого склона и с трудом удерживая равновесие. Через десяток метров порода утратила ласковость, и опять стала холодной и колючей. Он вновь пополз вверх. Сил уже не было, он сел перевести дух. Сердце колотилось под горлом, грозя выскочить через рот. Черепахин поднялся уже довольно высоко, внизу переливались огнями улицы Лугани. Или Парижа? Разве может в Лугани быть так много фонарей? А он, дурак, делал передачу о плохом освещении города! Сколько совершено ошибок, сколько допущено просчетов...
Преследователи тяжело пыхтели в нескольких десятках метров внизу. Похоже, они тоже были на последнем издыхании. Так и оказалось. Причем в самом буквальном смысле...
Иван повернул голову и посмотрел вперед. На фоне звездного неба виднелась закругленная голова террикона. Казалось, до нее осталось совсем немного. Собравшись с силами, Черепахин полез вверх. Так вконец измотавшийся альпинист обретает второе дыхание, приближаясь к заветной вершине.
Подручные Семинога тянулись за ним, будто на цепочке. Михайло отстал, блаженно грея руки о внезапно потеплевший склон. Уж, оправдывая свое прозвище, обогнал его метра на четыре и довольно легко заползал на крутизну. И вдруг, прямо из-под белой кроссовки Ужа, зазмеилась вниз узкая, курящаяся дымом, красноватая трещина, она пробежала прямо под Михайлой, ошпарив струей нестерпимого жара, от которого лопнула кожа живота и задымилась одежда. Боль и испуг породили крик, до отказа разодравший рот и одновременно разверзший края трещины. Открылась раскаленная добела бездна, в которую и провалился Михайло. Брови, волосы, одежда и кожа с хрустом сгорели, когда он еще падал. Потом его плоть зашипела и превратилась в облачко отвратительно чадящего дыма.
Уж, у которого земля ушла из-под ног, рванулся вперед, вскочил, но пышущая адским жаром дыра не собиралась его отпускать: порода осыпалась и, как конвейер, тянула его в огонь...
Иван уже приближался к вершине, когда снизу послышался треск и адские красные отблески разорвали темноту. Тут же раздался отчаянный, животный крик ужаса и боли.
– А-а-а-й-й-я-я-я!!
Человек не может так кричать. Разве что сгорая заживо...
Иван резко развернулся, в лицо ударила волна теплого воздуха. Из черного бока террикона вырывался язык огня – будто кто-то запалил пионерский костер или включил гигантскую паяльную лампу.
– Помоги! Держи меня!
На фоне красно-желтых сполохов, отчаянно размахивая руками, балансировала беспомощная черная фигура. Но она не могла победить закон всемирного тяготения – через мгновенье животный крик ужаса повторился, и черная тень сорвалась в преисподнюю... Взметнулся сноп искр, повеяло жаром и запахло то ли серой, то ли обычным углем, и еще – горелым мясом. Ивана замутило, сознание будто заволокла пелена, и он пришел в себя уже сидящим на вершине.
Сколько прошло времени, он не знал. Но опасность исчезла, его никто не преследовал... Снова сгустилась темнота: вспыхнувший было от притока воздуха костер погас – склон осыпался, засыпав коварный огненный мешок. А Михайло с напарником, чьих лиц он не запомнил, успели провалиться в огненную каверну и превратились в обугленные кости... Это случайность, или... Или за него заступилась та высшая сила, которую он призывал на помощь?
Ответа на этот вопрос Иван не знал. Да и никогда не узнает. Больше того – он и не хотел его узнавать.
Коренастый флегматичный водитель спокойно и уверенно вел КамАЗ по пустынным проселочным дорогам. Уверенность эта основывалась не только на изрядной физической силе и многолетнем опыте перевозок, но и на двуствольном обрезе, спрятанном под сиденьем. Обрез этот Олександр невзначай «засветил» перепачканному мужчине, который на рассвете попросился в попутчики. Но вид наличных денег полностью подтвердил благочинность пассажира и снял настороженность шофера. Поэтому пожелание избегать людных мест он воспринял как руководство к действию. Грузовик шел по убранным полям, вдоль осыпающихся лесополос и рощиц, легко преодолевал мелкие речушки вброд, ловко вписывался в неожиданные повороты, сокращающие путь и экономящие время.
– Границу проходить будешь или как? – наконец нарушил молчание Олександр.
– Гм... – задумался Черепахин. – Ну, а что, паспорт есть...
Водитель усмехнулся.
– Знаешь анекдот: бьют не по паспорту, а по морде? Ты на себя посмотри... И потом: ты ж от кого-то хоронишься. Вон мы как зайцы петляем. А на посту тебя легче всего перестреть...
Иван помрачнел. Преследующий его рок повторялся: одежда вновь перепачкана сажей и провонялась горькой угольной вонью, снова по пятам идет погоня...
– Куда же мне деваться?
Водитель бросил на него косой взгляд.
– Да перейти через поле пешком, и все дела... Пока еще строгостей нет: ни проволоку не натянули, ни автоматчиков с собаками не поставили... Иногда граница через усадьбу проходит: дом в Украине, а сортир – в России... Я знаю удобное местечко...
– Спасибо. И еще – дайте мне телефон позвонить. Я заплачу.
