Внимательно перечитав написанное, Марч подправил текст в нескольких местах, убрал одну запятую и две добавил, потом включил систему кодирования. Через несколько секунд буквы на экране запрыгали, меняясь местами и образуя совершеннейшую абракадабру. Но это было еще не все. Кевин задействовал второй уровень кодировки. Теперь изменились сами буквы: некоторые превратились в иероглифы, некоторые – в арабские письмена, некоторые в непонятные значки. В таком виде особо секретная депеша ушла в штабквартиру ЦРУ. Теоретическая вероятность ее перехвата и расшифровки равнялась 0,3 процента. На практике это означало невозможность несанкционированного прочтения.
В середине недели короткий, совершенно бессмысленный текст поступил в берлинскую резидентуру. Когда Марч раскодировал его, на мониторе появилась всего одна фраза: «Острая акция одобрена, ей присвоено кодовое название „Противопоток“. Центр». Через три минуты текст исчез, так же как и все электронные следы его поступления.
Зал дорогого ресторана «Гостиный двор» на Максимилиан-штрассе был пуст, только в углу, у окна, сидела хорошо одетая пара.
– Ты практически не изменилась, – широкоплечий костистый мужчина с орлиным профилем и холодными прищуренными глазами, улыбаясь, поднял большой шарообразный бокал с густым красным вином на донышке. Улыбка мало смягчала его облик, а взгляд, как наждак, царапал лицо сидящей напротив высокой бесцветной женщины.
Женщина держала перед не знающим косметики лицом бокал другой формы и с белым вином, но большой, как у Джулии Робертс, рот все равно был красным, как будто она злоупотребляла яркой помадой.
– Ты тоже, – произнесла она низким голосом. – Только седины прибавилось...
– Годы идут, – философски произнес Кевин Марч. – Давай выпьем, девочка, за нашу молодость!
Он пригубил вино. Женщина последовала его примеру.
Официанты принесли блюда, синхронно подняли блестящие колпаки. Заказ делал Марч. Себе он выбрал стейк средней прожарки, а Инге полдюжины виноградных улиток. Сердце женщины растаяло: он помнил ее вкусы...
– Ты все так же здорово метаешь нож? – дождавшись, пока официанты отойдут, спросил Кевин.
Инга Шерер поморщилась и пожала плечами.
– Если и хуже, то ненамного. Тренируюсь часто.
– Но объясняешь, что выучилась на курсах восточных единоборств. Зря. Там совсем другая техника броска, чем в Форт-Брэгге[8]. Не жалеешь, что ушла из Фирмы?
– О чем жалеть? Что не успела никого отправить на тот свет? С меня хватило тех восьми недель первоначального курса...
Женщина зажала изогнутыми щипчиками закрученный известковый домик, а узкой вилочкой ловко извлекла и отправила в рот упругое тельце его хозяйки. Сделала глоток вина, так же ловко вылущила следующую улитку.
– Зачем я тебе понадобилась?
– Соскучился. – Кевин отрезал кусочек розового на срезе мяса и с аппетитом проглотил.
– А-а-а... Это все объясняет. Так что от меня требуется?
