– Для начала копии документов по русскому проекту, – буднично ответил Марч. И на всякий случай пояснил то, что и так было понятно: – По «Синему потоку».
Инга допила свой бокал, из-под паркетного пола мгновенно появился официант, тут же вновь его наполнил и исчез. Она равнодушно принялась жевать очередную улитку, как будто не расслышала сделанного предложения.
– ...Потом ряд консультаций и, возможно, еще какиенибудь незначительные услуги, – невозмутимо продолжил Кевин. Он хорошо знал свою старую знакомую. – За все это ты получишь гонорар – сто тысяч евро!
Инга усмехнулась.
– Почти столько составил мой бонус за подписание контракта!
Кевин покачал головой.
– Бонус всего десять тысяч, на него не купишь собственный домик. А за сто шестьдесят – вполне можно подобрать что-нибудь приличное. С учетом твоих заслуг и нашего давнего сотрудничества я уговорю начальство на полторы сотни...
Он снова поднял бокал.
– Надеюсь, мы договорились?
Инга Шерер усмехнулась еще раз:
– Ну, с учетом твоих заслуг и давнего сотрудничества...
Они выпили, и разговор пошел по совсем другому руслу. Собственно, теперь говорила только Инга, а Кевин внимательно слушал. В его нагрудном кармане крохотный цифровой диктофон бесшумно фиксировал каждое ее слово. Потому что «Лошадь» рассказывала не о своей личной жизни, а о тонкостях строительства газотранспортных систем.
За десертом Инга приступила к рассказу о самой главной части проекта, его сердцевине.
– В трубопроводе очень важно поддерживать постоянное давление. Если оно снизится – падает объем прокачки, если повышается – возникает опасность взрыва, – со знанием дела объясняла она, ковыряя ложечкой клубничное парфе и смакуя сотерн.
– Чтобы обеспечить нормальную работу магистрали, необходимо согласовывать работу сотен насосов, тысяч задвижек, вносить коррективы с учетом температуры окружающей среды, словом, обеспечить оптимальный режим перекачки... Для этого существует специальная компьютерная программа, которая разрабатывается индивидуально для каждого трубопровода. Она – мозг любой газотранспортной системы, интеллектуальный продукт, который, в отличие от тысяч километров труб, фиддингов, вентилей и заслонок, не имеет материального воплощения. Его невозможно увидеть, пощупать, проверить...
– Это очень интересно, девочка, – задумчиво проговорил Кевин Марч. Он курил сигару и пил арабский кофе с портвейном «Черчилль». – Думаю, мы еще не раз поговорим об этом. А теперь я хочу выпить за твой ум... – Поймав ждущий взгляд женщины, он добавил: – За твой ум и красоту...
Щеки Инги раскраснелись от изысканной еды и хорошей выпивки. Она даже опьянела и утратила обычную сдержанность.
– Я хочу у тебя кое-что спросить, Кевин, – отставив рюмку, спросила фройлян Шерер. – Только обещай мне, что ответишь правду!
– Конечно, обещаю! – с предельной искренностью заверил Марч, который, в силу рода деятельности, ежедневно лгал и как минимум раз в неделю совершал клятвопреступление.
– Это правда, что мне дали рабочий псевдоним «Лошадь»?
– Что за глупости?! – убежденно возмутился Кевин, который сам этот псевдоним и придумал. – У тебя красивое личико и великолепная фигура!
– Ты умеешь быть милым, когда захочешь...
«Лошадь» протянула через стол руку и погладила ладонь своего куратора. Марч сдержал тяжелый вздох и изобразил страстную улыбку. Хорошо Джеймсу Бонду – он работает и спит исключительно с сексапильными красавицами. В жизни так не бывает. Личные и служебные интересы, как параллельные прямые, никогда не соприкасаются. Разведчику далеко не всегда приходится делать то, что нравится. Но деваться некуда!
Центральное разведывательное управление США, как и любая спецслужба мира, является строго засекреченной организацией. Но и внутри «Фирмы» имеются разные уровни секретности, что наглядно проявляется в цвете пропусков сотрудников. Гражданский обслуживающий персонал – уборщики, курьеры, повара – вставляют в прорезь турникета желтый пластиковый прямоугольник. У машинисток, секретарш и референтов оперативных отделов пропуска розовые. У офицеров-оперативников – красные. У агентуристов – зеленые. У военных планировщиков – синие. У стратегических разработчиков – фиолетовые. У шифровальщиков – черные. У старших менеджеров – серебряные. У высшего руководства – золотые...
Напрямую цвет определяет секторы доступа и время допуска. А косвенно – свидетельствует о положении обладателя на должностной лестнице, его зарплате и других возможностях... Но эта широкая цветовая гамма не исчерпывает всех предусмотренных степеней секретности. Потому что существуют подразделения, расположенные вообще за пределами штаб-квартиры, а их сотрудники не имеют не только пропусков, но и личных дел в кадровом департаменте, то есть являются «невидимками». Общение с ними осуществляется через специально закрепленного офицера связи, и лишь в крайнем случае, с разрешения высшего руководства, допускается прямой контакт.
